«Страшнее всего было пропустить звонок от допинг-контроля». Чемпионка Европы Галина Бегим — о нейтральном статусе, серебре ЧМ-2025 и жизни без международных стартов
Галина Бегим — одна из тех, кто за последние годы тихо, без громких заголовков, превратился в лицо российского прыжкового спорта. 23-летняя спортсменка специализируется в одной из самых зрелищных дисциплин — прыжках на двойном минитрампе. Еще в 2019 году она впервые заявила о себе на мировом уровне, завоевав бронзу чемпионата мира. В 2020-м, за год до начала массовых отстранений российских спортсменов, успела стать чемпионкой Европы.
После этого последовал вынужденный перерыв от международной арены — и лишь в 2025 году Бегим вновь вышла на помост мирового первенства. В испанской Памплоне она доказала, что годы без стартов в привычной международной конкуренции не сломали ее, а, наоборот, закалили: россиянка завоевала серебро и уступила только хозяйке чемпионата Мелании Родригес.
Корреспондент поговорил с Галиной о том, с какими чувствами она возвращалась на мир, как пережила период изоляции, что значит жить в режиме «нейтрального статуса» и почему допинг-тест оказался одним из самых нервных моментов в карьере.
— С какими целями вы ехали на чемпионат мира в Памплону, где в итоге стали второй?
— Ехала туда с одной мыслью — бороться за золото. Думаю, у большинства спортсменов так: изначально план — максимальный, а потом уже мы смотрим по состоянию, по раскладу в финале, по своим ощущениям на разминке. Чемпионат мира проходил после чемпионата России, и основной пик формы мы подводили именно под национальный турнир. После него, естественно, организм ушел в небольшой спад, пришлось много времени и сил потратить на восстановление комбинаций, на подведение к нужной форме. Это был сложный отрезок, и в этом смысле серебро я сейчас ценю особенно.
— Оглядываясь назад, не жалеете, что так сильно выложились именно на чемпионате России, а не берегли силы под мир?
— В текущей международной ситуации мы до последнего не понимали, допустят ли вообще. Поэтому чемпионат России был стопроцентным ориентиром: это тот старт, который точно состоится и точно важен. И в таких условиях глупо было бы экономить себя ради турнира, участие в котором не гарантировано. Да, возможно, из-за этого на мире было тяжелее, но, если честно, не считаю, что зря отдала все силы на национальном первенстве. Для нас это сейчас действительно один из главных стартов сезона.
— Момент, когда стало ясно, что вы с медалью. Какие эмоции?
— После второй комбинации я уже понимала, что в призах — чувствовалось, что сделала все, что могла, и даже чуть больше того, на что рассчитывала в конкретный день. Но вот какое именно место будет, оставалось загадкой. Когда на табло загорелось второе, по-честному скажу: первое ощущение было не восторг, а легкое разочарование. Все-таки настраивалась на победу. Но уже через несколько минут, когда эмоции чуть улеглись, пришло осознание: я справилась, я вернулась на мировой уровень после большого перерыва и без провалов. Сейчас на это серебро смотрю только с гордостью.
— Как оценивали судейство? Не было ощущения, что где-то вас «придержали»?
— Я никогда не перекладываю ответственность на судей. Если мне ставят определенные баллы, значит, именно на такую оценку я и выступила. Выше — значит, сделала лучше, ниже — значит, была объективная причина. Конечно, у всех есть человеческий фактор, но я предпочитаю не зацикливаться на этом. Куда полезнее разобрать свои ошибки и понять, что можно улучшить в элементах и в исполнении.
— Нейтральный статус сказался на атмосфере соревнований? Чувствовалась какая-то дистанция от других участников, тренеров, официальных лиц?
— Я заранее была готова к тому, что отношение может быть разным. Слышала истории, что по отношению к кому-то есть холодность, предвзятость. Но лично у меня такого опыта не было. Я старалась быть открытой, общаться и с девочками-соперницами, и с их тренерами, и с организаторами. И в итоге все прошло очень по-доброму. Спортсмены в большинстве своем понимают друг друга без лишних слов: мы все делаем одно дело, живем в одном режиме, и это объединяет сильнее любых флагов.
— Когда оформляли нейтральный статус, не было опасений, что его могут не дать?
— Честно говоря, я изначально даже не думала об этом. В конце года тренер сообщил, что будут подавать документы на нейтральный статус, и для меня это стало неожиданностью. Все как будто закрутилось очень быстро. Единственное, что действительно выбило из колеи, — ожидание допинг-контроля. Это было и долго, и нервно: ты постоянно думаешь, что должен быть на связи, что нельзя пропустить звонок, нельзя ошибиться с местоположением. Было страшно именно из-за риска по глупой случайности не попасть на тест и лишиться права выступать. Эти несколько недель я жила в режиме постоянной готовности: телефон всегда рядом, расписание подчинено возможному вызову.
— И вот вы выходите на помост, зная, что даже в случае победы не будет ни флага, ни гимна. Какие ощущения?
— Конечно, это непривычно. В детстве каждый представляет себе пьедестал с флагом своей страны и гимном — это картинка, которая вдохновляет. Но сейчас я стараюсь смотреть на ситуацию иначе. Главное, что нам дали возможность вообще выйти на международный старт, показать, что мы есть, что мы продолжаем работать и расти. А дома и без флага все прекрасно знают, кто за что борется и откуда привозит медали. Знают фамилии, знают лица — и я уверена, что страна в любом случае гордится своими спортсменами.
— Период, когда россиян не допускали к мировым стартам. Что помогало не перегореть и не бросить все?
— У нас внутри страны за это время произошли заметные изменения. Прыжки на батуте стали развиваться гораздо активнее. Соревнования начали организовывать на совершенно ином уровне: оформление, освещение, подача — все стало современнее, зрелищнее. Нас объединили с Федерацией гимнастики, и это тоже многое поменяло — и в статусе, и в внимании к виду спорта. Да, было грустно и иногда обидно, что нет международной арены, на которой ты привык себя проверять. Но я не ощущала катастрофы. Чемпионат России и другие крупные турниры внутри страны стали по-настоящему престижными и сложными. У нас очень много сильных девочек, конкуренция бешеная, и чтобы выиграть, нужно выкладываться не меньше, чем на мире. Это и помогло не расслабляться.
— Как вы относитесь к тем, кто меняет спортивное гражданство ради возможности выступать на крупнейших турнирах?
— Спокойно. Я себя к таким не отношу, у меня даже мысли в эту сторону не было. Но я понимаю, что у каждого человека своя жизнь, своя ответственность и свои мотивы. Кто-то уезжает ради карьеры, кто-то — ради семьи, кто-то — потому что иначе вообще не может выступать. Я ни не поддерживаю, ни не осуждаю. Люди делают так, как считают нужным для себя, для своей судьбы.
— Давайте немного о самом виде. Двойной минитрамп — дисциплина специфическая, зрелищная, но не самая понятная широкой аудитории. Чем она цепляет лично вас?
— Это постоянный баланс между высотой, скоростью и контролем. На двойном минитрампе нет права на «полуошибку»: маленький промах — и ты уже вылетаешь за пределы дорожки или не дорабатываешь элемент. Меня очень привлекает именно эта точность. Плюс зрелищность — прыжки динамичные, с большими оборотами, публике это нравится. И еще важный момент: в нашей дисциплине очень высока роль характера. Ты должен уметь собраться за секунды, выйти и сделать то, что делаешь на тренировках, но под совершенно другим давлением.
— В период без международных стартов вам не хотелось «упростить» программы, чтобы меньше рисковать на внутренних турнирах?
— Напротив, мы с тренером решили использовать это время как возможность спокойно, без суеты, усложнять комбинации. Когда календарь забит поездками, на серьезную перестройку программы часто не хватает времени. А тут у нас появилась роскошь планомерной работы: мы могли постепенно добавлять элементы, доводить их до стабильности. Поэтому сейчас, возвращаясь на мир, я чувствую, что стала сильнее именно технически.
— Расскажите немного о тренерском влиянии. Что для вас главное в работе с наставником?
— Для меня тренер — это не только человек, который ставит элементы и корректирует технику. Это еще и психолог, и стратег. Особенно в последние годы, когда вокруг спорта очень много внешних факторов, поддержка тренера стала критически важной. Когда он спокойно говорит: «Работаем дальше, делаем свое», — это помогает не распыляться на эмоции и новости, а концентрироваться на деле. Мы много обсуждаем планы, разбираем старты, и именно это партнерство дает ощущение устойчивости.
— Планы на ближайшее будущее: новые старты, новые цели?
— Сейчас хочется немного перевести дух, осознать все, что произошло в Памплоне, а потом снова включаться в работу. Цели остаются максимальными: дорабатывать текущую программу, пробовать новые усложнения, стабилизировать выполнение. Очень хочется, чтобы впереди было еще не одно мировое первенство. Ну и, конечно, мечты об Олимпиаде никуда не делись, даже если наша дисциплина пока не олимпийская. Мы все равно думаем в этом горизонте: быть в форме, быть конкурентоспособной, чтобы, если появится шанс, быть к нему готовой.
— Если вернуться к эмоциям от медали ЧМ-2025. Что для вас в этой серебряной награде главное — результат, возвращение, преодоление обстоятельств?
— Все вместе. Это не просто вторая строчка в протоколе. Для меня это доказательство, что годы без международных стартов не прошли зря, что работа внутри страны, тренировки, внутренние турниры — все это имело смысл. Это подтверждение того, что я могу держать уровень и в сложной, нестандартной ситуации. И, наверное, главное чувство — благодарность: к тем, кто не опустил руки рядом со мной, к тренерам, к команде, к людям, которые продолжают верить в нас, несмотря ни на что.