«Я сейчас живу свою лучшую жизнь». Чемпионка России Анастасия Томшина — о материнстве, самостоятельных тренировках и возвращении в биатлон после декрета
Биатлонистка Анастасия Томшина в мае 2025 года стала мамой — у нее родилась дочь. Уже через несколько месяцев после родов спортсменка начала постепенно возвращаться к прежнему объему работы, а к зиме полноценно выступала на стартах. Сезон после декрета стал для нее прорывным: Томшина завоевала медали на всех крупных внутренних соревнованиях и впервые в карьере выиграла чемпионат России.
О том, как меняется спортсменка после материнства, что стоит за «волшебством гормонов», почему она предпочитает тренироваться по индивидуальному плану и как семья помогает совмещать разные роли, Анастасия рассказала Виктории Дмитриевой.
***
— В 2022 году ты говорила, что не чувствуешь к себе особого повышенного внимания, потому что у тебя нет громких международных титулов. В 2026-м ситуацию ощущаешь иначе?
— Для меня по-прежнему мало что изменилось в этом плане. Я не чувствую, что вокруг стало больше ажиотажа. Сезон после возвращения из декрета был для меня очень сумбурным, насыщенным, многое происходило впервые, но внутри я по-прежнему максималистка. В голове планка стоит на уровне олимпийской медали и стабильных выступлений на Кубке мира. Чемпионат России и домашние старты — для меня где-то посередине, этап пути, а не конечная цель.
Я проделала действительно большую, качественную работу, где‑то мне повезло, где‑то я очень удачно реализовала свои возможности, но я не склонна идеализировать этот сезон.
— Если сравнить себя образца 2022 года и сегодняшнюю — что изменилось сильнее всего?
— Я стала совершенно другой. Сейчас у меня есть тот багаж знаний и ощущений, который позволяет тренироваться гораздо осознаннее. Я спокойно работаю по индивидуальному графику — так, как мне нужно, а не как «всем в группе». Я понимаю, какие нагрузки мне подходят, когда нужно добавить, а когда лучше отступить на шаг назад, чтобы потом сделать два вперед.
В сборной не всегда есть возможность подстраивать план под каждого, это нормально, но именно из‑за этого некоторые индивидуальные нюансы оказывались неучтенными. Сейчас у меня больше свободы и, соответственно, больше возможностей для роста — и никто не мешает мне пробовать, искать, экспериментировать. На стартах я тоже стала другой — спокойнее, осознаннее, увереннее в своих действиях.
— За последние годы у тебя изменилась практически вся жизнь: семья, ребенок, быт. Постоянным остался только биатлон. Ты довольна, как складывается карьера?
— У меня удивительное ощущение, что все встало на свои места как будто вовремя. И беременность, и то, как я проходила этот период, и как выходила из него — я сейчас с огромной благодарностью на это смотрю. Мне действительно повезло, но я в то же время понимаю, что сделала очень много правильных шагов и решений.
Даже без международных стартов я чувствую удовлетворение. Я знаю, что двигаюсь в нужном направлении, и что у меня еще достаточно времени и ресурса, чтобы дойти до тех целей, которые стоят в голове.
— Есть распространенное мнение: спортсменки после родов часто становятся сильнее. Примеров тому немало. Ты на себе почувствовала этот эффект?
— Меня, честно, раздражает, когда все упрощают до фразы: «Ну, тебе просто повезло, гормоны сработали». Никому не приходит в голову спросить, какой именно путь я прошла, как строилась подготовка, что я делала все эти месяцы.
На результат всегда влияет огромное количество деталей: в какой форме ты забеременела, как тренировалась все девять месяцев, как восстанавливалась, как выстраивала быт с ребенком. Если этими вопросами не задаваться, картинка получается очень искаженной.
Я благодарна своему организму за то, как он справился. На поздних сроках, с плюс пятнадцатью килограммами, с увеличенным объемом крови, я все равно могла уверенно кататься на лыжах, держать координацию, работать на пульсе 140 — и это не про «волшебные гормоны», это про многолетний труд и системность.
— То есть ты вернулась к работе без серьезных проблем?
— По ощущениям — да, я очень быстро поняла, что со мной все хорошо. Я заранее много разговаривала с девушками, которые уже проходили через декрет и возвращались в спорт, собирала опыт, сравнивала. На этом фоне видела, насколько удачно складывается мой путь.
Конечно, были свои нюансы, но глобально организм ответил очень благодарно. Я знала, когда можно ускоряться, а когда стоит притормозить. Возможно, именно это внутреннее уважение к своим ресурсам и позволило вернуться так мягко.
— В завершившемся сезоне ты брала медали на всех турнирах и впервые в карьере выиграла чемпионат России. Среди всего этого есть награда, которая особенно дорога?
— Никакой одной «самой главной» медали у меня нет. Ни один старт не был выделен как центральная цель сезона. Моя главная задача была не в том, чтобы во что бы то ни стало привезти домой золото, а в том, чтобы вернуть свои кондиции и поймать знакомое ощущение: когда ты выходишь на старт и тело отвечает на каждый запрос, когда чувствуешь мощь и легкость одновременно.
Это получилось. Все остальное — подиумы, медали — стало приятным бонусом, подтверждением того, что я иду по правильному пути.
— На чемпионате России в гонке преследования тебя дисквалифицировали из‑за того, что Анастасия Шевченко стреляла по твоей установке, а ты не разрядила обойму. Это был самый неприятный момент сезона?
— Нет, сейчас я вообще почти не вспоминаю про этот эпизод. Тогда, в день гонки, я действительно не сориентировалась в правилах. Казалось, что я все сделала правильно, когда вставила обойму в магазин, но по регламенту этого было недостаточно. Нужно было просто поднять руку, и уже судьи должны были решать, как быть дальше.
В той ситуации, по сути, никто не оказался прав до конца. Я не стала подавать апелляцию, но уверена, что судьи для себя тоже сделали выводы. Обиды ни на кого не держу, такие случаи в спорте бывают.
— Что тогда все‑таки было самым тяжелым моментом сезона?
— Болезни. Я болела раза четыре за зиму — это очень много для меня. Самое неприятное — просыпаться утром в день гонки, чувствовать слабость и понимать, что на старт ты не выйдешь. Это выбивает эмоционально.
И вот это, наверное, единственный минус моего возвращения после родов: организм в какой‑то момент стал острее реагировать на перегруз. При том соревновательном графике, который у нас есть внутри страны, он просто не всегда успевал восстанавливаться. Получалось, что вместо одной‑двух ключевых гонок за неделю ты пытаешься пробежать четыре-пять.
Мне кажется, нам стоит ориентироваться на формат Кубка мира: меньше стартов, но выше их ценность и качество подготовки к ним.
***
— Ты часто говоришь про осознанность. А каково быть мамой в параллели с профессиональным спортом?
— Для меня это не шок и не революция, а скорее логичное продолжение жизни. Я заранее готовилась к появлению дочери: читала профильную литературу, консультировалась со специалистами, думала, как выстроить быт так, чтобы ребенку было комфортно, а я могла не бросать спорт.
Сложнее всего было с логистикой. У меня постоянные сборы, перелеты, переезды, и нужно так организовать процесс, чтобы ребенок не чувствовал себя брошенным, чтобы в каждом месте у него было свое пространство, режим, привычные вещи. Но постепенно мы с семьей все это наладили.
Мне, честно, легче, чем тем мамам, которые остаются с ребенком 24/7 без возможности переключиться. Спорт дает мне второе пространство, где я не только «мама», но и спортсмен, личность, человек с целями. А потом я возвращаюсь домой и с другим качеством внимания и энергии провожу время с дочкой.
— Какую роль в твоем возвращении сыграла семья?
— Огромную. Без поддержки близких то, что произошло за этот год, было бы просто невозможно. Муж, родители, родственники — все включились. Кто‑то помогает с ребенком, кто‑то закрывает бытовые вопросы, кто‑то просто поддерживает эмоционально.
Мы изначально договорились, что это не только «моя мечта», а наш общий проект. Когда ты понимаешь, что родные верят в тебя не меньше, чем ты сама, гораздо проще выдерживать сложные моменты — те же болезни, усталость, срывы планов.
— Что изменилось в твоем отношении к спорту с появлением дочери?
— Я стала иначе расставлять приоритеты. Спорт по‑прежнему занимает огромную часть моей жизни, но он перестал быть единственной точкой опоры. Раньше неудачный старт мог выбивать на несколько дней, сейчас я приезжаю домой, беру дочку на руки — и мир сразу собирается обратно.
Появилось ощущение внутренней опоры, которое раньше, возможно, пыталась найти исключительно в результатах. Сейчас я понимаю: я не только биатлонистка, я мама, жена, просто человек. И это дает свободу: меньше зажима, меньше страха ошибиться, больше удовольствия от процесса.
— А подход к тренировкам изменился после родов?
— Очень. Я больше не могу позволить себе тренироваться «через не могу» неделями подряд, игнорируя сигналы тела. Теперь у меня есть ответственность не только перед собой, но и перед ребенком. Если я загоню себя, если здоровье просядет, пострадает не только карьера, но и моя возможность быть рядом с дочкой в полном смысле.
Я стала лучше чувствовать грань между «лень, которую нужно перебороть» и «реальная усталость, на которую следует отреагировать». Много внимания уделяю восстановлению, сну, питанию. Парадокс в том, что, снизив долю бессмысленного «добивания» себя, я стала работать эффективнее и показывать более стабильный результат.
— Ты говорила, что сейчас тренируешься в основном самостоятельно. Как строится твой день?
— В обычный тренировочный день все крутится вокруг двух вещей: спортивный план и режим ребенка. Утром — обязательный блок с дочкой: завтрак, прогулка, какие‑то домашние дела. Потом первая тренировка. Если это базовый период, могу сделать длинную сессию на лыжероллерах или бег с силовой работой.
Днем — восстановление и время с семьей. Вечером — вторая тренировка, чаще стрельба и что‑то скоростное. Плюс постоянная работа со специалистами: врач, массаж, иногда психолог.
Главное отличие от «додекретной» жизни — гораздо меньше разноса в режиме. Раньше я могла спать по пять часов, куда‑то лететь посреди ночи, тренироваться в любое время. Сейчас стараюсь подстраивать все под ритм семьи.
— Если вернуться к обсуждению «магии гормонов»: что бы ты сказала девушкам, которые боятся, что рождение ребенка поставит крест на их карьере в спорте?
— Я бы сказала: не стоит ни идеализировать декрет, ни демонизировать его. Это не волшебная кнопка, после которой ты автоматически становишься сильнее, но и не точка невозврата. Все очень индивидуально.
Важно готовиться к беременности осознанно: подходить к ней в хорошей физической форме, продолжать разумную активность, слушать врачей, не ломать себя через колено. И так же осознанно выходить из этого периода: не гнаться за мгновенным результатом, а шаг за шагом возвращать нагрузку.
Если все это делать грамотно, ребенок не только не ломает карьеру, но и может дать ей новый смысл и глубину. Я на собственном опыте чувствую, как материнство сделало меня устойчивее и в жизни, и в спорте.
— Сейчас, после такого сезона, как ты сама формулируешь свое состояние?
— Я могу честно сказать: я живу свою лучшую жизнь на этом этапе. У меня есть любимое дело, в котором я продолжаю расти, и есть семья, которая дает невероятную поддержку и любовь.
Конечно, я не собираюсь останавливаться. У меня остаются большие спортивные цели — и международные старты, и мечта об Олимпиаде. Но теперь я знаю, что даже без громких медалей могу чувствовать себя реализованной. А все, что придет сверху, станет приятным дополнением к тому, что у меня уже есть.
— О чем ты мечтаешь, если отвлечься от конкретных медалей и стартов?
— Хочется, чтобы дочка росла в атмосфере, где она видит: мама занимается любимым делом, не сдается, умеет радоваться и победам, и процессу. Чтобы она понимала, что можно совмещать разные роли, не отказываясь от себя.
А для себя хочу сохранить то внутреннее состояние, которое есть сейчас: спокойную уверенность, что я на своем месте. Если удастся пронести это через следующие годы, любые результаты станут только приятной деталью к общей картине.