Участников Олимпиады‑2026 поселят в квартале, который уже успели окрестить «советскими панельками». Дизайн будущей деревни в Милане вызвал бурю негодования у местных жителей, хотя организаторы уверяют: это образцовый экологичный и социальный проект, который станет частью городского наследия.
Зимние Олимпийские игры 2026 года пройдут в Италии с 6 по 22 февраля и войдут в историю уже хотя бы потому, что соревнования впервые примут сразу два города — Милан и Кортине д’Ампеццо. Локации для стартов будут разбросаны по разным зонам, однако ключевым местом проживания и общения спортсменов вне арен станет олимпийская деревня в миланском районе Порта Романа.
Автором архитектурной концепции стала международная компания Skidmore, Owings & Merrill (SOM). Проект был разработан еще в 2021 году под управлением девелопера COIMA. Строительство заняло около 30 месяцев, при этом подрядчик уложился не только в смету, но и в сроки — объект сдали примерно на месяц раньше запланированного графика.
Олимпийская деревня задумана не как временный лагерь, а как полноценный фрагмент городской ткани. Архитекторы интегрировали новый квартал в существующую среду Порта Романа, сохранив исторические здания бывшего железнодорожного депо Squadra Rialzo и постройки комплекса Basilico. Вместо масштабного сноса и тотальной застройки акцент сделали на адаптации и переосмыслении старой инфраструктуры.
Комплекс включает шесть жилых зданий, общественные зеленые зоны, спортивные площадки и многофункциональные пространства для отдыха и общения. Во время Игр здесь будут жить спортсмены и представители делегаций, а уже после закрытия Олимпиады район переоборудуют под студенческий кампус. Планируется, что к началу учебного года 2026/27 на территории деревни откроется жилье примерно на тысячу человек. Ориентировочная стоимость проживания для студентов, без учета коммунальных услуг, заявлена на уровне около 420 евро в месяц.
Создатели проекта подчеркивают, что деревня изначально задумывалась с прицелом на будущее, а не как разовый олимпийский объект. По словам основателя и генерального директора компании COIMA Манфреди Кателлы, новый квартал должен стать эталоном устойчивого развития — и в смысле минимального негативного влияния на природу, и в контексте долгосрочного наследия для города. После Игр он превратится в доступное и современное жилье для студентов и станет первым шагом к преобразованию исторического транспортного узла Скало-Романа в полноценный жилой и общественный район.
Архитекторы сознательно ушли от образа классической «олимпийской деревни», создаваемой как отдельный, часто изолированный кластер. Новый квартал задуман как «город в городе»: общие террасы, внутренние дворы, прогулочные зоны и пространства для встреч превращают его в автономную среду, где есть все необходимое для повседневной жизни. После переоборудования под кампус здесь планируют открыть дополнительные кафе, рестораны, учебные пространства, коворкинги и места для отдыха.
Отдельное внимание уделили экологической составляющей. Здания используют пассивные системы охлаждения, на крышах установлены солнечные панели, предусмотрены «зеленые» садовые зоны. По оценкам разработчиков, комплекс сможет обеспечивать до 30% собственных потребностей в энергии за счет возобновляемых источников. В строительстве применялись преимущественно экологичные материалы — в том числе дерево и фасадные панели с пониженным углеродным следом. Такой подход должен снизить как углеродный отпечаток строительства, так и эксплуатационные расходы.
На бумаге и в презентациях проект выглядит образцовым примером современного устойчивого урбанизма. Однако визуальный образ новой деревни вызвал в Милане резко неоднозначную реакцию. Многим горожанам архитектура комплекса показалась чужеродной для привычного облика города, ассоциирующегося с элегантной застройкой, историческими кварталами и тщательно выверенной эстетикой.
Фасады домов и их строгие объемы уже стали поводом для насмешек и критики. В сети новый район сравнивают с советскими панельными кварталами, ленинградскими новостройками 70‑х годов, тюремными корпусами и даже с мрачными видами Припяти и Чернобыля. Поводом для таких параллелей стали прямолинейные формы, однотипные окна и спокойная цветовая гамма — именно так многие представляют себе массовое жилье эпохи позднего СССР.
Часть итальянцев видит в этом не только эстетическую проблему, но и символическое противоречие: зимняя Олимпиада, которую позиционируют как витрину современного и стильного Милана, в их глазах получает «фоном» квартал, напоминающий социальное жилье из другой эпохи и другой страны. Для Милана, гордящегося статусом одной из дизайнерских столиц Европы, подобный контраст кажется многим особенно болезненным.
С другой стороны, у такого минималистичного решения есть и аргументы в защиту. Подобная архитектура нередко выбирается именно для студенческих или социальных кампусов по практическим причинам: простые формы удешевляют строительство, упрощают обслуживание зданий, позволяют гибче перепланировать внутренние пространства. Чем меньше декоративных элементов, тем легче модернизировать здания под новые нужды, вплоть до изменения функционала этажей.
Важно и то, что проект изначально подчинен задаче «второй жизни» после Олимпиады. Вместо дорогостоящих и малополезных «белых слонов» — гигантских спортивных объектов, которые после Игр простаивают полупустыми, Милан получает работающий жилой район. Для города с высоким спросом на доступное студенческое жилье это реальное решение острой проблемы: молодым людям не приходится снимать дорогое жилье на частном рынке или жить в перенаселенных общежитиях.
Еще один аспект, который часто ускользает от критиков, — градостроительный контекст. Скало-Романа долгое время воспринимался как промышленно‑транспортная зона, мало привлекательная для жизни. Превращение бывших железнодорожных территорий в жилой и общественный центр — долгий и сложный процесс. Олимпийская деревня становится своего рода катализатором: вокруг нее в перспективе могут появляться новые парки, офисы, сервисы, улучшиться транспортная доступность.
Тем не менее дискуссия вокруг эстетики проекта вряд ли утихнет быстро. Для части миланцев это вопрос идентичности города: где проходит граница между необходимой функциональностью и сохранением уникального архитектурного характера? Одни считают, что современный Милан обязан экспериментировать и обновляться, другие убеждены, что подобного рода кварталы нивелируют лицо города, превращая его в набор безликих блоков.
Отдельную интригу добавляет и восприятие самой Олимпиады. Для спортсменов деревня в Порта Романа, вероятнее всего, окажется вполне комфортной: современные комнаты, инфраструктура под рукой, экологические решения, продуманная логистика. Однако на телевизионной картинке, где традиционно показывают кадры из деревни, зритель может увидеть не футуристический «город будущего», а довольно сдержанный и аскетичный квартал. В эпоху, когда крупные спортивные мероприятия часто стремятся поразить масштабом и визуальным размахом, такой выбор выглядит почти провокационно скромным.
Можно ожидать, что по мере завершения отделочных работ и озеленения впечатление от комплекса частично изменится. Большинство подобных проектов «раскрывается» только тогда, когда в них появляется жизнь: люди в общественных зонах, занятые террасы, освещение, уличная мебель, деревья и кустарники, которые со временем вырастают и смягчают геометрию фасадов. Вполне возможно, что через несколько лет район перестанут сравнивать с «панельками», а начнут воспринимать как обычную часть современного Милана.
В целом история с олимпийской деревней в Порта Романа стала показательной иллюстрацией того, как меняются приоритеты крупных спортивных событий. Вместо монументальных и зачастую бесполезных после Игр сооружений города все чаще выбирают более скромные, но продуманные с точки зрения экологии и дальнейшего использования проекты. Милан сделал ставку именно на такое наследие — практичное, функциональное и социально ориентированное, пусть и не всем приятное на вид.