«Разочарование года». Так сегодня все чаще говорят о Александре Галлямове, еще совсем недавно воплощении надежности и силы в парном катании. В спорте привыкли мерить время олимпийскими циклами, и приближение новых Игр всегда высвечивает контрасты: одни прогрессируют, другие теряют темп, а кто‑то рушит не только результаты, но и carefully выстроенный образ. В случае с Галлямовым речь уже не о временном спаде формы, а о куда более болезненном — изменении отношения к себе, к партнерше и к профессии.
Еще в начале 2025 года казалось, что дуэт Мишина/Галлямов находится на недосягаемой высоте. Финал Гран-при России в феврале: безоговорочная победа, уверенное преимущество над соперниками, мощные программы, отточенные элементы, железная психика. Пара выглядела как закрытая система без изъянов — слаженный механизм, у которого не дрожит ни одна деталь. О статусе первых номеров сборной даже не спорили. Александра Бойкова и Дмитрий Козловский уже не просто уступали, а откатывались на шаг назад, пропуская вперед молодых конкурентов. Казалось, что расстановка сил зафиксирована на годы.
Но в фигурном катании лед в прямом и переносном смысле всегда остается скользким. То, что подавалось как красивая медийная история — романтическая поездка на Байкал, эффектное шоу на открытом льду, — стало ключевой точкой надлома. Сначала все выглядело безобидно: порез, мелкое повреждение, временная пауза. Подробности тщательно завуалировали: ни тренерский штаб, ни сама пара, ни руководители не спешили называть вещи своими именами. Лишь позже стало понятно, что речь шла не о бытовой царапине, а о тяжелейшей травме, которая буквально выбила почву из‑под ног ведущего парника страны.
Месяцы восстановления обернулись для Александра настоящей перезагрузкой тела — и резким ударом по психике. Вместо привычных тренировок — борьба за возможность нормально ходить. Вместо отработки выбросов и поддержек — физиотерапия, ограничения, мучительная неизвестность. В это время Анастасия Мишина в одиночку поддерживала форму и продолжала тренироваться, понимая, что их дуэт существует ровно настолько, насколько они вдвоем готовы снова выйти на лед. Ее включенность и терпение вызывали уважение, но эмоциональный фон внутри пары уже начал меняться.
На этом тяжелом фоне последовала еще одна новость, способная сломить даже самых устойчивых — отказ в допуске к Олимпийским играм в Милане. Для фигуристов калибра Мишиной и Галлямова, живущих в логике «от цикла до цикла», это не просто формальное решение, а крах ключевой мотивации. Многолетние усилия, ежедневная боль в мышцах, бесконечные отказы от нормальной жизни — ради чего, если главная цель оказывается вычеркнутой? В такой ситуации сохранить внутренний стержень невероятно сложно.
Реакция партнеров на этот кризис оказалась диаметрально разной. Анастасия словно сделала шаг внутрь себя: закрылась от внешнего шума, продолжила честно работать, принимая новую реальность. Александр же, судя по всему, испытал серьезный психологический надлом. В отсутствие ясной перспективы Олимпиады и на фоне болезненного восстановления он уже выходил на лед не с настроем лидера, а с грузом обиды и разочарования — в обстоятельствах, в системе, иногда, кажется, и в напарнице.
Осени 2025 года не придется выдумывать драматичный заголовок: это была сезонная хроника регресса. Ошибки в прокатах, особенно на поддержках — символическом маркере взаимного доверия в парном катании — стали не эпизодами, а закономерностью. Там, где раньше была железная уверенность и ощущение «единых рук», появилось сомнение. Лидеры сборной в одночасье превратились в уязвимое звено: соперники увидели, что их можно обыгрывать, а публика — что идеальная картинка дает трещину.
Главное, что тревожило наблюдателей, — не столько сами помарки, сколько поведение Александра после прокатов. Вместо поддержки партнерши, которая объективно не бросила его в момент травмы, в кадр все чаще попадали недовольные взгляды, холодное тело рядом в kiss and cry, отстраненные реакции на оценки. На контрасте с прежним образом идеального партнера, сдержанного и заботливого, это смотрелось особенно болезненно. Складывалось ощущение, что ответственность за неудачи Галлямов стремится вынести наружу, а не разделить пополам.
Два этапа Гран-при только закрепили это впечатление. Картина повторялась почти под копирку: нестабильные элементы, заметное нервное напряжение, а затем — показное раздражение, нежелание демонстрировать элементарную эмпатию. Для зрителей, привыкших видеть в этой паре образец взаимоуважения, такой разворот стал шоком. В профессиональной среде все чаще говорили о том, что Александр ведет себя как человек, который уверен: мир к нему несправедлив, а происходящее — цепь чужих ошибок, но не его собственных просчетов.
При этом реальная картина куда сложнее, чем схема «жертва обстоятельств». Да, травма и олимпийский запрет — это объективные удары. Но пока Мишина/Галлямов пытались вернуться хотя бы на докризисный уровень, другие пары не стояли на месте. Бойкова/Козловский, не сложив руки, добавляют в свои программы более рискованные элементы — в том числе квад‑выброс, который в женской части пары требует колоссальной смелости, а от партнера — точности и физической готовности. Екатерина Чикмарева и Матвей Янченков после вынужденного перерыва из‑за травмы возвращаются настолько ярко, что успевают опередить Мишину и Галлямова, забирая медали на национальных стартах. Конкуренция не просто догнала — она перешла на следующий уровень.
Кульминация кризиса пришлась на чемпионат России в Санкт-Петербурге. Домашний лед, принципиальные соперники, огромные ожидания — и поражение. Проиграть золото Бойковой и Козловскому для дуэта, который еще недавно считался недосягаемым, — удар сам по себе. Но еще болезненнее было наблюдать, как Александр проживает это поражение. Не как временный этап, не как повод собраться и вернуться сильнее, а как несправедливый приговор. Именно здесь особенно явно проявился разрыв между подходом партнеров: Анастасия, сдержанная, максимально корректная в комментариях, и Александр, словно не готовый признать, что часть вины лежит на нем.
Проблема Галлямова сегодня заключается не только в потере формы или технических сбоях — такие вещи происходят даже с величайшими спортсменами. Куда серьезнее то, что трещина пошла по фундаменту: по внутренней опоре, по отношению к партнерше, к тренерам, к зрителям. Чемпион мира — это не только набор титулов и медалей. Это еще и поведение в сложный момент, умение оставаться опорой, когда все рушится. И именно здесь Александр пока проигрывает гораздо сильнее, чем по сумме баллов в протоколе.
Важно понимать: никто не обесценивает тяжесть травмы и масштаб психологической нагрузки, с которой он столкнулся. Учиться заново ходить после повреждения, не зная, вернешься ли вообще в большой спорт, — это испытание, о котором легко судить со стороны и крайне сложно прожить изнутри. Уход мечты об Олимпиаде только усилил внутренний конфликт. Но высший уровень спорта тем и отличается, что от его представителей ждут умения выдерживать эти удары, не позволяя им разрушать то, что строилось годами.
Сегодня разочарование, которое многие испытывают к Галлямову, связано не с тем, что он упал с выброса или не удержал поддержку. Речь о другом: о том, что чемпион мира, оказавшись в яме, выбрал позицию обиженного, а не борца; критика, а не партнера; человека, ищущего виноватых, а не решения. И это особенно контрастирует с образом Анастасии Мишиной — спокойной, собранной, не позволяющей себе ни обвинительных интонаций, ни эмоциональных выпадов даже тогда, когда причиной неудач объективно становится не она.
При этом у Александра по‑прежнему есть ресурс, который многие утратили бы навсегда: огромный соревновательный опыт, выстроенная пара с мощным бэкграундом, понимание, как выглядят программы чемпионского уровня. Главное, чего ему сейчас не хватает, — честного разговора с самим собой. Нужен момент, когда он перестанет воспринимать происходящее как заговор против себя и начнет относиться к текущему этапу как к проверке зрелости. Пока этого не случится, любое возвращение в топ будет иллюзией — цифры в протоколах можно подтянуть, но доверие публики и репутацию внутри команды восстановить гораздо сложнее.
Для болельщиков особенно грустно наблюдать, как фигура, еще недавно воспринимавшаяся как опора парного катания, превращается в символ разочарования года. Люди помнят того Галлямова, который выходил на лед с осознанием ответственности за партнершу, за результат, за страну. Сегодня они видят спортсмена, будто застрявшего между прошлой славой и нынешней реальностью, не готового принять ни одно, ни другое. И от этого «я разочаровалась в этом фигуристе» звучит не как пустая эмоциональная реплика, а как приговор болельщика, который долго верил — и теперь уже не понимает, во что верить дальше.
Переломить ситуацию все еще возможно. Спорт знает примеры куда более ярких возвращений после травм, скандалов, затяжных спадов. Для этого нужно не чудо и не благоприятное стечение обстоятельств, а три вещи: работа над собой, уважение к партнеру и способность признавать собственную ответственность. Если Александр найдет в себе силы пройти этот путь, история сезона‑2025 останется болезненным, но важным уроком. Если же нет, именно этот год окончательно закрепит за ним не статус чемпиона мира, а клеймо главного разочарования фигурного катания.