Татьяна Тарасова: о жизни в США, отстранении россиян и боли за Олимпиаду-2026
Тренер с мировым именем Татьяна Тарасова в редком откровенном разговоре вспоминает работу в Америке, размышляет о будущем российских фигуристов на международной арене, говорит о переходах под другие флаги и о том, почему до сих пор физически чувствует боль от отсутствия России на Олимпийских играх.
***
О возвращении к комментариям и боли от Олимпиады без России
Тарасова признается, что сама попросилась вернуться к работе комментатора — ей всегда было важно говорить о фигурном катании профессионально, изнутри. Она вспоминает, что начала комментировать еще в те времена, когда в стране почти не было людей, понимающих специфику этого вида спорта.
По ее словам, она знала спортсменов не по протоколам и фамилиям в списках, а по жизни — как они растут, как преодолевают трудности, какие у кого сильные и слабые стороны. Именно это, считает Тарасова, давало ей право объяснять зрителю, что такое фигурное катание на самом деле: не «конфетка», не красивый фантик, а огромный труд, в котором только результат выглядит легким и воздушным.
Работу на одной из платформ она вспоминает с теплом: там, по ее словам, была особая свобода и доверие, комфортная атмосфера, работа в паре с Линой Федоровой и другими коллегами приносила настоящее удовольствие. «Мне было очень хорошо, огромное им спасибо», — подчеркивает она.
Но именно во время комментирования Олимпиады она отчетливо и болезненно ощутила отсутствие российских фигуристов. Хотя сама была на семи Играх как тренер и специалист и привыкла к олимпийской атмосфере, ее будто пронзило: «Жжет все внутри, что нас нет». Это чувство, признается она, не отпускает до сих пор — даже сейчас, когда она вспоминает те дни, по коже идут мурашки.
***
О победе Алисы Лю и отношении к олимпийскому чемпионству без россиян
Говоря об одной из побед на Играх, Тарасова отказывается обесценивать результат только потому, что россиян не было. Ее раздражает навязанный тезис, что победительнице «не пришлось напрягаться».
По мнению Тарасовой, даже если соперницы были не на пике, задача спортсменки — выполнить все, что поставлено в программу, и сделать это чисто и красиво. Да, элементы, которые показала чемпионка, фигуристы делали и 15 лет назад, признает Тарасова. Но она подчеркивает: на Олимпиаде важно не только наличие ультра-сложных прыжков, а качество исполнения, целостность проката, удовольствие, с которым спортсмен выходит на лед.
«Она сделала все, что должна была, — чисто, качественно, красиво. Прокатала программу с удовольствием. Разве в этом нет прелести? У нас должна быть олимпийская чемпионка, даже если нас в этом турнире нет», — говорит Тарасова. Она считает, что умение признавать чужую победу — это часть профессиональной этики и уважения к спорту.
***
Об отстранении, ущербе и долгом пути назад
Самое болезненное, по словам Тарасовой, — не формальный срок отстранения, а глубинный ущерб, нанесенный развитию спортсменов. Она подчеркивает: несколько поколений фактически выпали из международной практики.
Особенно ее задело, что такие спортсмены, как Петр Гуменник и Аделия Петросян, впервые в жизни оказались на старте, который сразу называется Олимпийскими играми. «Это же идиотизм, — жестко говорит она. — Люди четыре года не видят международной конкуренции, а потом выходят сразу на Игры». По ее мнению, это сознательный удар по системе: годы подготовки, цикличность, стратегическое планирование — все было разрушено.
Она напоминает, как тяжело россияне завоевывали максимальные квоты — по три участника в каждом виде. Чтобы получить это право, нужно было не только стабильно выступать, но и войти в пятерку сильнейших на ключевых стартах. «У нас должны были ехать одиннадцать человек. Это не подарок, мы это право кровью и потом взяли», — подчеркивает Тарасова.
Теперь, считает она, придется начинать с нуля: снова выходить в топ-5, отвоевывать каждый старт, каждое место. И, по ее словам, иллюзий быть не должно — судить россиян будут жестко, максимально придирчиво. Возвращение на международный уровень она называет задачей не одного сезона, а долгого, тяжелого этапа.
***
О перспективах к Олимпиаде-2026
Говоря о Играх 2026 года, Тарасова не скрывает: для тех, кто понимает систему отбора, это будет не просто старт, а экзамен на выживание школы российского фигурного катания.
Она подчеркивает, что мало просто допустить россиян до старта — нужно успеть вернуть стабильность в соревновательный процесс, психологическую устойчивость, привычку выступать под настоящим давлением международной арены. «Игры не про то, чтобы просто поучаствовать. Мы едем туда выигрывать», — говорит Тарасова.
Она допускает, что первые результаты после возвращения могут быть не столь блестящими, как многие привыкли видеть раньше, и место, которое сейчас кто-то назвал бы «скромным», в реальности может оказаться важнейшим шагом вперед. Главное, считает она, — не потерять амбиции и не перестать готовиться как к борьбе за золото, а не за присутствие.
***
О переходах российских спортсменов под другие флаги
Тему смены спортивного гражданства Тарасова воспринимает без истерики и пафоса. Она не видит в этом катастрофы и призывает смотреть на ситуацию трезво.
«Они выступают за другую страну, но они же наши, русские люди. Что в этом страшного?» — задает она риторический вопрос. Она напоминает, что в хоккее лучшие игроки давно выстроили карьеру за рубежом, и общество к этому уже привыкло. По ее мнению, спортсмен, меняющий флаг, не перестает быть частью школы, в которой вырос, и результат его во многом все равно остается достижением той системы, которая его воспитала.
Тарасова подчеркивает, что осуждать людей, которые хотят реализовать себя на международном уровне при закрытых дверях дома, по меньшей мере нечестно. При этом она уверена, что фундамент российского фигурного катания все равно никуда не исчезнет: «Наши люди, нашу школу, наш стиль никуда не денешь. Они несут это с собой, где бы ни выступали».
***
О жизни и работе в США
Один из самых ярких периодов своей карьеры Тарасова связывает с работой в США. Она уехала туда одна, оставив семью, и оказалась в ситуации, когда нужно было заново выстраивать бытовую и профессиональную жизнь.
Она вспоминает, как в Америке пришлось учиться водить машину — без автомобиля там, по ее словам, просто невозможно существовать. До катка еще надо добраться, продукты купить, все организовать. «Надо было научиться быть одной, зайти в магазин, купить еды, готовить. Обеспечить минимальный уровень жизни себе и ребятам, которых я с собой привезла», — говорит Тарасова.
Она подчеркивает, что работа была колоссальной. Американцы хотели увидеть, как именно она тренирует, как строит занятия, как организует подготовку. При этом, как отмечает Тарасова, с нее не взяли ни цента — условия были уникальными. Только спустя годы, говорит она с улыбкой, местные начали возмущаться: почему они платят, а она — нет.
Именно в той системе, там, в Америке, были выиграны две Олимпиады. «Это была серьезная работа, не прогулка. Они смотрели, как мы бегаем, что делаем. И при этом мы жили по-русски — я готовила основную еду, обед и ужин всегда был наш, домашний», — вспоминает она.
На вопрос о том, как она относится к американцам, Тарасова отвечает просто: «Как я могу сказать, что не люблю их? Они мне и моим спортсменам дали такую жизнь, при которой мы выиграли две Олимпиады». При этом она честно признается: кроме тренировок и работы практически ничем другим там не занималась — вся жизнь была подчинена спорту.
***
Об Аделии Петросян и школе Этери Тутберидзе
Говоря о нынешнем поколении, Тарасова особенно выделяет Аделию Петросян. По ее словам, любое выступление спортсмена, вышедшего из школы Этери Тутберидзе, автоматически привлекает ее внимание.
«Когда я вижу Аделию, детей Тутберидзе — сразу начинаю следить внимательнее. Этери Георгиевна берет интересных детей, которые в состоянии прыгать, выдерживать нагрузки. А дальше с ними работают и Сергей Дудаков, и Даниил Глейхенгауз. Если уж она взялась — всегда интересно смотреть, что получится», — говорит Тарасова.
Текущее место Аделии на международной арене она оценивает как хорошее для сегодняшнего момента, но напоминает: Россия никогда не ставила себе задачу просто «присутствовать». Вся система воспитана на том, чтобы бороться за победу. «Мы же не участвовать туда ездим, мы едем туда выигрывать», — подчеркивает она еще раз.
***
О Ягудине, Кулике и неожиданных чемпионах
Особую гордость у Тарасовой вызывают истории спортсменов, от которых никто не ждал фантастических результатов. Она вспоминает Илью Кулика — тогда мало кто верил, что он вообще попадет в олимпийскую сборную, не то что будет бороться за золото.
Однако Кулик не просто поехал на Игры, а выиграл их, опровергнув мнения скептиков. По оценке Тарасовой, это классический пример того, как внутренняя работа, характер и вера тренера в спортсмена могут перевернуть всю расстановку сил.
Отдельная глава — Алексей Ягудин. В то время, когда вся страна, по словам Тарасовой, «болела за Плющенко» и считала его безальтернативным лидером, Ягудин воспринимался как почти незаметный конкурент. «Какой Ягудин? Вообще никакой», — так, вспоминает она, многие говорили тогда.
Но они поехали на Олимпиаду и фактически не оставили соперникам шансов. «Мы поехали и практически не соревновались даже. Мы выиграли — и все», — говорит Тарасова. Для нее это был не просто спортивный успех, а доказательство того, что в фигурном катании нет вечных фаворитов: таящийся в тени спортсмен в один момент может стать легендой.
***
О профессии, предназначении и разговоре с собой двадцатилетней
Если бы Тарасова могла обратиться к себе двадцатилетней, она бы пожелала не бояться, не сворачивать и прожить жизнь так же — в профессии, в деле, которое по-настоящему интересно.
Она говорит, что всегда занималась только тем, что любила: фигурным катанием, тренировками, воспитанием новых поколений спортсменов. «Я так жила, так и занимаюсь сейчас. Думаю, так и умру», — констатирует она без пафоса.
Для нее это не подвиг и не жертва, а нормальное состояние: жизнь в труде, в постоянном напряжении и в счастье от того, что каждый день можно выходить на лед и делать свое дело. Она уверена, что именно верность профессии, а не внешние награды, делает путь человека цельным.
***
О том, что будет с российским фигурным катанием дальше
Размышляя о будущем, Тарасова не драматизирует, но и не приукрашивает. Она уверена, что система, выстроенная десятилетиями, не может исчезнуть за несколько лет даже самого жесткого давления.
Да, поколение спортсменов потеряло важные годы, но тренеры, методики, понимание школы остались. Новый цикл, по ее мнению, будет сложнее прежних: придется заново завоевывать доверие судей, возвращать себе места в финалах и на подиумах, выдерживать огромный психологический пресс.
Однако она убеждена, что именно в таких условиях и проявляется подлинная сила школы. Россия, по словам Тарасовой, не раз проходила через периоды отступления и возвращалась еще более мощной. И задача нынешних тренеров и спортсменов — не ждать чуда от Олимпиады-2026, а день за днем создавать основу для будущих побед.
«Надо снова выходить на лед с одной мыслью: мы здесь не для галочки. Мы здесь, чтобы побеждать», — говорит Тарасова. В этом, по ее мнению, и есть главный смысл всего ее пути — и того, чему она всю жизнь учит своих учеников.