Новое большое интервью Этери Тутберидзе получилось в первую очередь не про прошлые заслуги, а про то, чем сегодня живет ее группа и российское фигурное катание. Тренер подробно разобрала систему внутренних стартов и судейства, объяснила, почему перестала вывозить команду на долгие сборы в Новогорск, высказалась о новом поколении спортсменок и еще раз обозначила свое отношение к «исключительным» фигуристкам — от Медведевой и Липницкой до Трусовой. Отдельные блоки беседы касались ухода Арсения Федотова, возвращения Александры Трусовой и оценки работы постановщика программ Бенуа Ришо.
Почему «Хрустальный» больше не живет на сборах в Новогорске
Тутберидзе напомнила, что много лет ее группа фактически «прописана» была на базе Новогорск: сборы длились по 44 дня, а присутствие тренерского штаба и спортсменов там становилось нормой. Тогда это было вынужденным решением — в «Хрустальном» не хватало ни залов, ни льда, ни инфраструктуры для полноценной круглогодичной работы.
Сейчас ситуация изменилась кардинально. У группы два полноценных катка, современные тренажерные и хореографические залы, восстановительный центр и организованное питание. В таких условиях, по словам тренера, отпала необходимость вывозить команду на долгие выездные сборы: все, что нужно, можно организовать «дома». Дополнительный плюс — гибкость: расписание легко перестраивается, можно оперативно вставить постановку программ, перераспределить нагрузку, а не жестко подстраиваться под недельные согласования на олимпийской базе.
Есть и финансовый аспект. Министерство спорта берет на себя расходы только за основную сборную — это около пяти фигуристов. Остальным участие в сборах обходится в огромные суммы, которые семьи вынуждены платить сами. Раньше удавалось хоть как-то снижать затратность: спортсмены снимали квартиры рядом с базой, приезжали строго на тренировки и уезжали, не «зависая» в условиях круглосуточной жизни на территории. Сейчас, когда в Москве созданы лучшие условия, тренер не видит резона повторять прежнюю модель.
Ночные тусовки на базе и цена «социализации»
Тутберидзе честно говорит и о теневой стороне выездных сборов. На олимпийской базе, где вместе живут спортсмены разных видов спорта, почти неизбежно возникает своя «ночная жизнь»: хлопающие двери, долгие посиделки, беготня по этажам и походы в легкоатлетический корпус поздним вечером. Формально это можно назвать социализацией — подростки и молодые люди общаются, знакомятся, заводят друзей.
Но с точки зрения подготовки это оборачивается очевидными минусами. Утром фигуристы выходят на лед в разбитом состоянии: недосып, рассеянность, повышенный риск травм. Тренер подчеркивает, что для большого спорта одних только эмоций и общения мало — нужна ответственность. Не все готовы ради результата сознательно отказываться от ночных развлечений, особенно когда они происходят прямо за стенкой номера. Именно поэтому «тусовочный» фактор тоже стал аргументом в пользу того, чтобы базироваться на собственной площадке.
Как устроено внутреннее судейство и контрольные прокаты
Говоря о судействе, Тутберидзе отметила, что непосредственного общения с судьями во время обычных летних сборов не происходит. Взаимодействие выстроено иначе: фигуристов и тренеров приглашают в Новогорск на несколько дней для контрольных прокатов. Судьи смотрят тренировки, официальные прокаты программ, обсуждают элементы, компоненты и общий уровень готовности.
Такой формат, по мысли тренера, позволяет получить обратную связь до начала сезона и скорректировать программы без открытого давления на арбитров. При этом она подчеркивает, что «внутреннее судейство» в России должно оставаться максимально профессиональным и не превращаться в систему, где кто-то «свой», а кто-то «чужой». Отдельно звучит мысль: задача тренеров — не подстраивать фигуристов под вкус конкретного судьи, а растить универсальных спортсменов, способных убеждать катанием на любых стартах.
Новое поколение: дело не в детях, а в родителях
На вопрос, стало ли проще работать с очень молодыми девочками, которые безоговорочно слушаются, Тутберидзе отвечает однозначно: таких теперь почти нет. Поколение сильно изменилось. И дело, по ее мнению, не в самих детях, а в родителях — людях, выросших в 90-е.
Тренер отмечает, что многие мамы и папы не умеют или не хотят выстраивать систему требований и границ, боятся конфликта с ребенком, стараются все сгладить и «договориться». В результате на лед выходит юный фигурист с очень выраженным чувством собственного «я», но без готовности подчиняться жесткому режиму. Спорт высших достижений в таком формате становится тяжелым испытанием и для тренеров, и для самих детей: талант и потенциал есть, а дисциплины и устойчивости — нет.
Что значит «исключительная спортсменка» и почему сейчас их нет
Одна из ключевых тем интервью — понятие исключительности. Тутберидзе признается, что была удивлена, насколько вольно интерпретировали ее прежние слова: кто-то сразу начал примерять формулировку к фигуристкам из других школ, сравнивать, спорить. Тренер подчеркивает: она не берется оценивать чужих спортсменок, это прерогатива их тренеров и федерации.
Когда она говорит, что в ее группе сейчас нет девочек с экстраординарными способностями, речь не идет о том, что нынешние фигуристки слабее или лишены перспектив. Речь о феноменальном, редчайшем даре, который в свое время выделял некоторых. У Жулии Липницкой — фантастическая скорость вращений, уникальная техника, после которой, как подчеркивает Тутберидзе, никто так больше не крутился. У Александры Трусовой — беспрецедентный набор сложнейших прыжков, изменивших представление о женском катании.
При этом тренер напоминает: даже без «чуда-прыжка» или уникальной растяжки можно доминировать в мире. Пример Евгении Медведевой для нее показателен: у Жени не было ярко выраженного «вундеркиндского» элемента, но был огромный трудолюбивый талант. Тонкое понимание собственных слабых мест, готовность слушать замечания без обид и споров, способность системно работать над каждым недочетом — именно это позволило Медведевой в течение трех-четырех сезонов стабильно выигрывать крупнейшие старты.
Итоговый вывод: нынешнее поколение может добиваться не менее высоких результатов, влюблять в себя зрителей по всему миру и побеждать, но путь к этому будет более «человеческим», а не опирающимся на одну-две врожденные суперспособности.
Возвращение Александры Трусовой: перезагрузка или новый виток
Тема возвращения Александры Трусовой снова актуализировалась. Для Тутберидзе это не просто камбэк одной из самых известных ее учениц, а проверка для всей системы: способна ли группа снова провести спортсменку через этап переосмысления и перестройки без прежнего запаса «чуда-прыжков».
Тренер давно подчеркивает, что взрослая Трусова — это уже не та девочка, которая покоряла мир каскадами в четыре оборота. С возрастом меняется тело, психика, отношение к спорту и собственным амбициям. Возвращение возможно только при осознании новых задач: где-то упростить, где-то сделать катание более осмысленным по компонентам, найти баланс между сложностью и стабильностью. В этом контексте опыт уникальных прошлых достижений может стать и ресурсом, и тяжестью: от фигуры такого масштаба всегда ждут невозможного.
Уход Арсения Федотова: когда пути расходятся
Отдельный блок интервью посвятили уходу Арсения Федотова. Тутберидзе не драматизирует эту историю, но и не скрывает: каждый такой шаг — повод для анализа. В высококонкурентной среде переходы между школами неизбежны. Иногда спортсмену кажется, что в другом месте ему дадут больше внимания, изменят подход, предложат иной путь развития.
С позиции тренера это всегда вопрос совпадения целей. Если видение спортсмена и тренерской команды расходится, если ожидания и требования перестают совпадать, расставание становится логичным. Тутберидзе концентрируется не на эмоциях, а на профессиональной стороне: важно, чтобы любое решение было осознанным, а не импульсивным. В этом смысле она рассматривает уходы как часть долгого процесса — не все, кто начинал в «Тим Тутберидзе», обязаны завершать карьеру в этой же группе.
Внутренние старты как лакмусовая бумажка
Говоря о внутренних стартах, тренер описывает их как своеобразный экзамен не только для фигуристов, но и для тренеров. На таких соревнованиях нет отвлекающего антуража больших турниров, зато очень ясно видна реальная готовность: от проката до последнего шага хореографии.
Именно на внутренних стартах, по словам Тутберидзе, вскрываются слабые места: кто-то не справляется с нервами без внешней мотивации, кто-то «сыпется» при виде знакомых судей или заложенных в протокол сложности. Для тренера это важнейший инструмент диагностики: на основе таких стартов выстраивается дальнейшая работа, меняется структура программ, корректируется тактика.
Оценка работы Бенуа Ришо: художественный взгляд и реальность катка
Отдельно в интервью прозвучала тема сотрудничества с постановщиком программ Бенуа Ришо. Тутберидзе признает его художественное видение и умение мыслить образами: он умеет создавать образы, которые запоминаются, выделять фигуриста, добавлять сценичности.
Однако она трезво смотрит на практическую сторону: любая, даже самая яркая постановка должна быть выполнима в соревновательном режиме, не убивать физику фигуриста и соответствовать техническим требованиям. Где-то приходится адаптировать первоначальные идеи, убирать лишнее, перестраивать связки, чтобы сохранить баланс между эффектом и эффективностью. В итоге тренер и постановщик неизбежно существуют в постоянном диалоге: один отвечает за художественный замысел, другой — за его реализуемость на уровне высочайшей сложности.
Публичный образ и нежелание все время объясняться
Тема публичности для Тутберидзе до сих пор непростая. Она не относится к числу тех специалистов, кто любит постоянно комментировать каждый шаг, но понимает: масштаб фигуристов ее группы и внимание к ним заставляют присутствовать в информационном поле.
Тренер отмечает, что особенно тяжело даются ситуации, когда ее слова вырывают из контекста и трактуют максимально вольно. Именно поэтому она подчеркивает: «не надо искать смыслы между строк», важно слышать то, что сказано напрямую. Для нее любая оценка — это в первую очередь рабочий комментарий, а не попытка кого-то задеть или унизить. В условиях, когда любая фраза тут же разлетается по медиа, приходится постоянно взвешивать каждое слово, хотя ее профессия — выводить спортсменов на лед, а не вести бесконечные медийные дискуссии.
Алиса Лю и иностранные фигуристки: взгляд со стороны
Когда разговор касается иностранных спортсменок, таких как Алиса Лю, в словах Тутберидзе чувствуется профессиональная дистанция. Она не берет на себя роль их судьи, но внимательно следит за тенденциями. Для нее важно видеть, как в других странах строят подготовку, на чем делают акценты, какие элементы и стили выходят на первый план.
В таких примерах она ищет не столько «конкурентов», сколько ориентиры развития самого вида спорта. Женское катание сегодня меняется очень быстро, и работы с теми же постановщиками, что трудятся и с зарубежными фигуристками, позволяет лучше понимать мировой тренд, чтобы спортсменки из ее группы оставались актуальными и конкурентоспособными даже в период ограничений и отсутствия международных стартов.
Что бы Тутберидзе сказала себе в начале пути
В финальной части разговора неизбежно возникает личный вопрос: как бы изменилась ее карьера, если бы в начале пути она знала все, что знает сейчас. С позиции опыта главный совет самой себе — не бояться быть жесткой, когда это необходимо, и в то же время не пытаться «спасти» всех любой ценой.
За годы работы стало очевидно: тренер не всесилен. Он может создать условия, предложить путь, дать максимум знаний и внимания, но выбор всегда остается за спортсменом и его семьей. Если в самом начале понимать, что не каждого можно дотащить до вершины только своим усилием, становится легче отпустить тех, кто не готов к таким требованиям. И тогда больше сил остается на тех, кто действительно способен пройти путь до конца.
***
Интервью собирает в себе сразу несколько уровней размышлений: о системе подготовки, о поколениях, об уникальности отдельных фигуристок и о цене успеха. За каждым конкретным примером — Трусовой, Медведевой, Липницкой, Федотовым, работой с Ришо — стоит постоянный поиск баланса между талантом и трудом, свободой и дисциплиной, искусством и сухой спортивной математикой. Именно на этом пересечении, по признанию самой Тутберидзе, и продолжается ее ежедневная работа.