Мама фигуриста Петра Гуменника Елена рассказала о неожиданной проблеме, с которой ее сын столкнулся накануне Олимпийских игр 2026 года в Милане. По ее словам, организаторы были вынуждены отказаться от использования музыки к короткой программе из‑за того, что правообладатели отозвали разрешение именно для российского спортсмена.
Речь идет о композиции из произведения «Парфюмер», под которую Гуменник готовил свою короткую программу. Команда фигуриста, как сообщалось ранее, узнала о возникших юридических сложностях всего за несколько дней до старта мужского турнира: до выхода на лед в короткой программе остается три дня, а музыкальный вопрос до сих пор не решен окончательно.
Елена подчеркнула, что проблема имеет избирательный характер: по ее словам, запрет коснулся только ее сына. Она отметила, что разрешение правообладателей было отозвано «именно для русского атлета». Такая формулировка неизбежно вызывает вопросы — и о процедуре согласования музыки, и о том, насколько равными остаются условия для спортсменов из разных стран.
Отзыв прав на использование композиции в столь сжатые сроки выбивает из колеи любого фигуриста. Музыка — ключевой элемент программы: под нее выстраиваются хореография, эмоциональные акценты, темп исполнения элементов. Перенастроиться за несколько дней — задача, близкая к невыполнимой, особенно когда речь идет об Олимпиаде, на которую спортсмен готовится годами.
На фоне возникшего конфликта уже обсуждается вариант, что Гуменник выйдет на лёд с прошлогодней короткой программой под саундтрек из фильма «Дюна». Этот номер он уже катался раньше, программа отработана и доведена до автоматизма, что в экстремальной ситуации становится существенным преимуществом. Однако такой вынужденный откат назад лишает фигуриста возможности показать новый замысел, над которым команда работала весь сезон.
История с «Парфюмером» также подсвечивает малозаметную для широкой аудитории сторону фигурного катания — юридическую. Для использования любой музыкальной композиции на крупных международных соревнованиях необходимо официальное разрешение правообладателей: композиторов, издателей или компаний, владеющих правами. Обычно этим занимаются заранее — тренеры, федерации или специальные юристы запрашивают лицензии и подтверждают их документально.
В нормальной ситуации все эти вопросы закрываются задолго до старта, чтобы у спортсмена было время спокойно готовиться. Но в случае Гуменника разрешение, по словам его матери, сначала было предоставлено, а затем отозвано непосредственно перед соревнованиями. Это создает впечатление, что проблема возникла уже после завершения всех формальных процедур, что усиливает ощущение несправедливости и давления на атлета.
Для фигуриста подобный удар — это не только техническая, но и психологическая проблема. Программа — это не просто набор прыжков и дорожек шагов, это целая история, в которую спортсмен вкладывает себя, свой образ, свои эмоции. Когда за несколько дней до старта у тебя забирают эту историю и заставляют либо срочно менять музыку, либо возвращаться к старому варианту, рушится внутренняя настройка на выступление.
Дополнительную остроту ситуации придает и тот факт, что Петр — опытный спортсмен, ему 23 года, и Миланская Олимпиада может стать одним из ключевых стартов в карьере. В пик формы фигуристы выходят не так надолго, и каждый сезон, а тем более каждая Олимпиада, имеет особое значение. Любой форс-мажор в такой момент воспринимается особенно болезненно.
С тренерской точки зрения выбор между срочной постановкой новой программы и возвращением к старой обычно однозначен. Шансов за несколько дней сделать качественно новый, конкурентоспособный номер практически нет. Восстановление прошлогодней программы под «Дюну» выглядит более реалистичным решением: все элементы уже были отработаны, структура знакома, да и судьи ее видели. Но при этом теряется эффект новизны, а артистическое и техническое развитие спортсмена в рамках новой задумки так и не будет продемонстрировано на главной арене четырехлетия.
Ситуация с авторскими правами может стать тревожным сигналом и для других российских фигуристов. Если правообладатели действительно могут выборочно отзывать лицензии в отношении отдельных спортсменов, это создает прецедент, который ставит под удар подготовку к международным стартам. В таких условиях тренерам и федерациям, возможно, придется перестраховываться и выбирать музыку, связанную с минимальными юридическими рисками, даже в ущерб художественной задумке.
Не стоит забывать, что в фигурном катании музыка — не фон, а часть оценки. Композиция влияет на восприятие программы судьями и зрителями, подчеркивает стиль спортсмена, помогает выделиться на фоне конкурентов. Когда одни фигуристы свободны в выборе саундтрека, а другие вынуждены лавировать между юридическими ограничениями, баланс соревновательных условий неизбежно нарушается.
Истории, подобные той, что произошла с Гуменником, могут подтолкнуть международные федерации к пересмотру подходов к лицензированию музыки. В идеале процедура должна быть прозрачной, единообразной и завершаться задолго до старта, без возможности точечного давления на отдельных участников. Иначе спорт, который формально декларирует внеполитичность, начинает зависеть от решений, мало связанных с реальной борьбой на льду.
Для самого Петра и его окружения ближайшие дни станут экзаменом на устойчивость и профессионализм. Им предстоит либо оперативно восстановить во всех деталях программу под «Дюну», либо адаптировать существующую постановку под другую музыку, что еще сложнее. В обоих случаях нагрузка на спортсмена возрастает многократно: тренировочные часы уходят не только на отработку элементов, но и на перестройку всего эмоционального рисунка выступления.
При этом фигуристы, особенно уровня Олимпиады, умеют выстоять в подобных условиях. Нередко именно в критические моменты раскрывается характер спортсмена: одни ломаются, другие собираются и показывают лучший прокат. Если Гуменник сумеет превратить этот кризис в мотивацию, история с авторскими правами может стать не только препятствием, но и точкой роста, которую потом будут вспоминать как важный поворотный момент его карьеры.
Однако с точки зрения принципов честного спорта остается открытым главный вопрос: почему разрешение было отозвано адресно, и возможно ли в будущем избежать подобных ситуаций? Пока ответов нет, а сама формулировка о том, что запрет коснулся «именно русского атлета», звучит как маркер системной проблемы, выходящей далеко за пределы одной короткой программы и одного олимпийского старта.