Ночью 20 февраля в московском ледовом центре ЦСКА произошло ЧП, которое мгновенно перевернуло тренировочный быт целой группы фигуристов. Обрушилась крыша тренировочного катка — того самого, который многие годы считался одной из ключевых арен страны. На этом льду оттачивали сложнейшие элементы Марк Кондратюк, Александр Самарин, Александра Трусова, Аделина Сотникова и другие лидеры российской сборной. Для многих нынешних спортсменок этот каток был буквально вторым домом, и потеря арены пришлась на самый ответственный отрезок сезона — как раз перед решающими стартами, в том числе финалом Гран-при.
Особенно остро последствия аварии почувствовали действующие ученицы тренеров Елены Буяновой, Анны Царевой и Екатерины Моисеевой. Их рабочий процесс за считаные дни оказался полностью перестроен: привычный маршрут «дом — родной каток — дом» превратился в ежедневный квест по поиску льда, свободного времени и комфортных условий для подготовки. Для спортсмена уровня сборной даже небольшие изменения расписания оказываются стрессом, а здесь речь шла о фактическом исчезновении базового тренировочного центра.
Часть фигуристов, выступающих по юниорам, сумели адаптироваться быстрее. Так, София Дзепке, несмотря на вынужденный переезд на другой каток и нестабильный график, выиграла юниорский финал Гран-при. Для многих это стало доказательством того, что даже в условиях форс-мажора можно сохранять концентрацию и бороться за результат. Но у взрослых спортсменок ситуация сложилась иначе — и не только психологически, но и чисто организационно.
Мария Елисова, выступающая во взрослой категории, признается, что катастрофа с ареной серьезно ударила по подготовке. По ее словам, смена льда и режима тренировок сказались на состоянии и уверенности перед стартом:
«Это, конечно, усложнило мою подготовку. Неожиданно оказаться на новом катке, когда долгое время проводишь все на старом, очень непривычно. То льда мало, то людей слишком много на одном сеансе. Пространства не хватает, темпа нет. Но приходится принимать ситуацию такой, какая она есть», — рассказывает фигуристка.
Бронзовый призер чемпионата России-2026 Мария Захарова описывает происходящее еще жестче. Для нее главным испытанием стала не только смена площадки, но и та «перегруженность» льда, с которой пришлось столкнуться:
«Стало гораздо сложнее из-за того, что нас было очень много, а лед давали сразу нескольким группам. Реально была каша-малаша — ни нормально проехать, ни толком подготовиться. Есть такие, кто на льду никого вокруг просто не замечает. К тому же время занятий сократили почти вдвое. Это выбило из колеи капитально. Но, с другой стороны, мы понимаем: спортсмен должен быть готов ко всему», — говорит 18-летняя Мария.
Для фигурного катания, где каждая минута на льду расписана и подчинена четкой структуре — разминка, отработка прыжков, скольжение, связки, прокаты программ — подобный хаос становится серьезным испытанием. Когда на дорожке шагов одновременно пытаются разъехаться несколько человек, а на одном участке льда тренируются сразу несколько групп, риск столкновений растет, а качество тренировки падает. Особенно страдают сложные прыжки: чтобы подойти к тройному или четверному элементу, спортсмену нужно пространство и уверенность, что дорожка свободна.
Нагрузка в таких условиях смещается и на тренеров. Им приходится буквально «вписывать» своих подопечных в общий поток, искать компромиссы с коллегами, договариваться о времени, делить лед на зоны. Возрастает и ответственность: одно неверное пересечение траекторий — и можно получить травму перед главным стартом сезона. Для спортсменок, работающих над усложнением контента, это особенно критично: они вынуждены либо рисковать на «загруженном» льду, либо упрощать элементы и принимать на себя риск потери конкурентоспособности.
Не стоит забывать и о психологическом аспекте. Для многих этот каток — не просто спортивный объект, а место, где прошли детство, первые победы, слезы после неудач. Резкое исчезновение привычного пространства воспринимается как личная утрата. Спортсмены и тренеры не успели даже морально проститься с ареной — все случилось ночью, внезапно, без шанса что-то спасти или подготовиться к переезду. У многих остались вещи в раздевалках, свои маленькие «ритуалы» перед выходом на лед, которые теперь оказались в прошлом.
Тренеры подчеркивают: главное в этой истории — то, что обошлось без жертв. Если бы обрушение случилось днем, когда на льду и трибунах были бы спортсмены, дети, специалисты, последствия могли быть трагическими.
«Чудом удалось избежать жертв. Мы в большом шоке. Как нам сообщило руководство, сейчас ожидаются результаты экспертизы. После этого станет ясно, что будет с катком. Мы надеемся, что он будет восстановлен. Это арена с большой историей: здесь выросли олимпийские чемпионы, чемпионы Европы и мира. Очень хочется, чтобы она была сохранена», — говорила Елена Буянова.
Пока экспертиза продолжается, вопрос будущего катка ЦСКА остается открытым. Неясно, удастся ли восстановить здание в прежнем виде или потребуется глобальная реконструкция, а может, и строительство фактически новой арены. От этого напрямую зависят и планы многих спортсменов: одни рассчитывали оставаться в этой группе еще несколько сезонов, другие только собирались переходить к известным тренерам, привязав все к конкретной площадке и ее инфраструктуре.
Ситуация с обрушением крыши еще раз высветила системную проблему: недостаток качественных тренировочных арен в крупных городах для спортсменов высокого уровня. Даже в Москве, где, казалось бы, катков немало, найти лед, который по времени, качеству и расположению подходит сильнейшим фигуристам, оказывается чрезвычайно сложно. Когда один крупный центр внезапно выбывает, начинается эффект домино: группы вынужденно мигрируют, смещают расписания, создают перегруз на других площадках.
Для Елисовой, Захаровой и их сверстниц это ЧП стало своеобразной проверкой на профессиональную зрелость. Нужно одновременно сохранять форму, перестраивать тренировочный план, адаптироваться к новому льду и не позволять себе «психологически развалиться». В условиях, когда конкуренция в российском фигурном катании традиционно огромна, любое колебание готовности тут же отражается на результате — а соперницы, тренирующиеся в более стабильных условиях, этим шансом пользуются.
При этом сами спортсменки стараются смотреть вперед. В их словах, помимо разочарования и усталости, слышится и желание выйти из кризиса сильнее. Переезд на другой каток — это не только стресс, но и новая среда, новые спарринги, иной взгляд тренеров из соседних групп. Иногда именно в такие периоды возникают неожиданные рабочие связки, находки в постановке программ или в подготовке к стартам.
Для болельщиков обрушение крыши катка ЦСКА — тревожный сигнал о том, насколько уязвимой может оказаться даже знаковая арена с большой историей. Но для самих фигуристок этот эпизод стал частью личной биографии — сложной, тяжелой, но важной. Сегодня они вынуждены тренироваться в стесненных условиях, в борьбе за каждую минуту льда. Завтра именно этот опыт может помочь им выдержать давление крупных международных стартов, где тоже все далеко не всегда идет по плану.
Пока остается только ждать официальных итогов экспертизы и решений по судьбе катка. Спортсменки, владеющие сложнейшими прыжками, и их наставники надеются, что арена с такой богатой историей не исчезнет с карты фигурного катания, а вернется обновленной и безопасной. Для поколения действующих фигуристок это будет не просто восстановление здания, а символический возврат домой — туда, где когда-то началась их большая спортивная история.