Федеральную славу Иван Жвакин получил после выхода сериала «Молодежка», где сыграл одного из ключевых персонажей. Многие зрители до сих пор ассоциируют его именно с хоккейной формой, драками на льду и жестким спортивным характером. В этом году у актера появилось новое амплуа: он вышел на лед не в защитной экипировке, а в костюме фигуриста — в шоу «Ледниковый период». В партнерши ему досталась одна из самых известных российских спортсменок — Александра Трусова, олимпийская призерка и звезда мирового фигурного катания.
Идея участия в проекте у Жвакина зрела давно. Он признается, что всегда хотел попробовать себя в подобном формате, но раньше не складывалось ни по времени, ни по обстоятельствам. В этот раз все сошлось: агент сообщил, что в «Ледниковый период» срочно набирают участников. Обычно кастинг проходит осенью, а съемки стартуют ближе к Новому году, но в этом сезоне сроки резко сжались — команду собирали уже в декабре. На полноценную подготовку оставалось около месяца, а фигурного опыта у Ивана не было вовсе.
По его словам, разница между хоккеем и фигурным катанием — колоссальная, хоть оба вида спорта и происходят на льду. В хоккее — скорость, контактная борьба, силовые приемы. В фигурном катании — техника, баланс, пластика и постоянный контроль тела в пространстве. «Такое ощущение, будто это две разные вселенные. Фигурное катание вообще будто придумали инопланетяне: человек мчится по льду на лезвиях, крутится, прыгает, поднимает партнершу над головой — это противоречит всему, что нам заложено природой», — признается актер.
До проекта Иван, по его словам, почти не следил за Олимпиадами и миром фигурного катания, но фамилию Трусовой, конечно, слышал. Когда ему сказали, что партнершей станет серебряный призер Олимпийских игр, он испытал смешанные чувства. С одной стороны — дикая гордость: работать с фигуристкой такого уровня удается не каждому. С другой — настоящий мандраж: «Трусова — достояние России. Ты понимаешь, что выходишь на лед с человеком, которым восхищаются миллионы. Ошибиться страшнее вдвойне — подводишь не только себя, но и ее имидж».
Отступать было поздно — ни агент, ни организаторы «заднюю» включить не позволили. Иван решил: раз уж ввязался, надо отработать по максимуму. В пару с Сашей его поставили не сразу — месяц он занимался индивидуально с тренером, отрабатывал базовую технику, учился держаться на льду не как хоккеист, а как фигурист. Лишь после этого начались совместные тренировки и репетиции номеров.
Личное общение с Трусовой поначалу было минимальным. Она только недавно стала мамой и жила в режиме жесткой экономии времени: приезжала на лед, тренировалась, и сразу уезжала домой — к ребенку, которому всего полгода. «Мы мало разговаривали вне тренировочного процесса. Но по тому, как она работает, сразу понятно: это человек, выращенный в атмосфере постоянной конкуренции. Она требовательная, собранная, дисциплинированная. Я просто слушал все ее указания и старался выполнять», — рассказывает Жвакин.
При этом самое ценное, что он от нее услышал, было очень простым: «Расслабься и получай удовольствие». По словам Ивана, внутренне это было сделать сложнее всего. Он ощущал себя «белой вороной» среди людей, для которых лед — родная стихия. Нужно было в кратчайшие сроки выдать достойный продукт, не имея за плечами ни детской школы, ни спортивной базы в фигурном катании. Стресс усиливался пониманием: любые падения и ошибки будут на виду у всей страны.
История с его высказыванием о недостаточном количестве тренировок Трусовой стала отдельным сюжетом. В личном канале актер эмоционально поделился тем, что, на его взгляд, им не хватает совместных занятий. Фраза вырвалась в сердцах — он переживал за результат пары и за безопасность во время сложных элементов, прежде всего поддержек. Жесткий посыл быстро разошелся по медиапространству, а контекст, по его словам, благополучно потерялся.
«Я не хотел говорить о Саше плохо, не имел такого намерения вообще. Просто общался со своей аудиторией и делился тем, что волнует. Если бы знал, что это вызовет такую волну негатива, промолчал бы. Но желтая пресса подхватила, раздула — получилось, как получилось», — объясняет он.
С Трусовой ситуацию он обсудил сразу. Объяснил, что имел в виду только рабочий процесс и свое беспокойство за качество номеров и безопасность пары. Александра, говорит он, отнеслась к ситуации спокойно и все поняла — она привыкла к повышенному вниманию и к тому, что каждое ее слово и шаг разбирают под микроскопом.
Отдельная линия — отношение к риску. Жвакин подчеркивает: одно из негласных условий его участия в «Ледниковом периоде» заключалось в том, что у него «нет права на ошибку». Ни серьезных падений, ни травм быть не должно. Каждая ошибка партнера в таком шоу — это не только удар по рейтингу, но и реальная угроза здоровью фигуристки. Поэтому многие элементы сначала осторожно пробовали с тренером: нужно было понять, как тело реагирует на нагрузки, как распределяется вес, какие поддержки вообще возможно выполнять с учетом роста и комплекции Ивана.
Первый выход на лед перед камерами стал для него испытанием. Номер казался не просто постановкой, а экзаменом. Волнение зашкаливало, мысли путались: «Что это вообще? Как я сюда попал?». Организаторы подлили масла в огонь тем, что съемочный процесс был выстроен блоками: передача выходит раз в неделю, но за раз снимается сразу по нескольку программ. В первый день Ивана и Сашу задействовали только в одном номере, и это стало спасением. А дальше — уже по нарастающей: по два номера за съемочный день, а в финальный заход — три выступления подряд, да еще и три дня кряду.
К концу проекта тело работало на пределе. Не хватало дыхания, нагрузка на «кардио» была колоссальной: фигурное катание заставляет постоянно быть в движении, катиться, не останавливаться ни на секунду. При этом многое делается на одной ноге, что для человека без спортивной базы в этом виде — отдельный ад. «Иногда казалось, что мышцы просто горят. Нужно катиться, держать баланс, улыбаться, еще и партнёршу поднять или поймать — это совершенно иной уровень концентрации», — вспоминает он.
Интересной для Ивана оказалась и «геометрия» льда: у каждого фигуриста свои любимые и нелюбимые вращения, направления заходов. «Я почему-то обожал заворачивать налево и совершенно не любил направо. Мы старались это маскировать, но внутренне я всегда знал: если поворот направо — значит, нужно быть вдвойне внимательным», — рассказывает он. С каждым новым номером уверенности становилось больше, движения становились плавнее, а пластика — естественнее. Постепенно начали получаться даже те элементы, о которых в начале пути Иван и подумать бы не решился.
Особая тема — поддержки. «Вот это вообще отдельный вид стресса, — улыбается Жвакин. — Ты понимаешь: у тебя в руках — человек мирового уровня, олимпийская призерка, хрупкая, но при этом мощная спортсменка. Любая ошибка — и вы оба летите на лед. В голове только одна мысль: «Только бы аккуратно, только бы все сделать чисто»». Над поддержками работали долго, разбивали на фазы, сначала отрабатывали без скорости, потом добавляли движение, музыку, эмоции. И каждый раз, когда элемент удавался, это было похоже на маленькую спортивную победу.
Не обошлось и без критики. Оценки Татьяны Тарасовой, главного авторитета фигурного катания в стране, стали для Жвакина, по его признанию, «холодным душем». Она всегда известна своей прямотой и в адрес их пары позволяла себе жесткие формулировки — кого-то они могли бы сломать, но Иван постарался отнестись к ним как к части профессии. «Когда человек такого масштаба что-то о тебе говорит — это всегда болезненно, но и ценно. Можно обижаться, а можно услышать смысл. Иногда ее слова мотивировали работать еще больше, иногда просто хотелось доказать, что мы можем лучше», — говорит он.
Он признается, что в первые выходы на лед старался не слишком «играть» — вся энергия уходила на технику и безопасность. Но постепенно актерская природа брала верх. В более поздних программах он уже позволял себе глубже проживать образ, добавлять нюансы, придумывать внутренние истории для персонажа в каждом номере. По его словам, это помогало отвлечься от страха: когда включался актер, спортсмен отступал на второй план, и движения становились более естественными.
С «Молодежкой» и хоккеем его все равно продолжают сравнивать. Жвакин относится к этому с иронией: «В хоккее ты можешь выдохнуть на лавке, получить смену, отыграть эпизод силой. В фигурном катании тебе нужно тянуть номер от первого до последнего такта, и у тебя нет запасного состава за бортиком. Здесь другая ответственность». Опыт съемок в спортивном сериале, тем не менее, пригодился: организм уже знал, что такое регулярные тренировки, лед, падения, работа в условиях камеры и плотного графика.
Название одного из его самых обсуждаемых номеров — «Спартак» — стало еще одним поводом для разговоров. Многие болельщики футбольного клуба сразу восприняли это как скрытый реверанс в их сторону. Иван улыбается: «К «Спартаку» я отношусь с уважением, как и ко всем большим клубам с историей. В детстве мы спорили, кто за кого болеет, но глобально я все же больше про хоккей. Название номера — это образ, идея, пластика мужества и борьбы, а не только отсылка к конкретной команде. Но, конечно, если кто-то из фанатов увидел в этом что-то свое — это только плюс».
Работа над таким номером, по словам актера, требовала особой эмоциональной отдачи: нужно было показать характер, внутренний стержень, ощущение постоянной схватки с собой. В этом смысле лед стал для него метафорой: каждый выход — как новый матч или новый спектакль, где нет права на расслабленность. «Ты можешь сколько угодно репетировать в тренировочном зале, но как только включается свет и камера, все начинает происходить по-другому. Здесь и проявляется, кто готов держать удар», — объясняет Иван.
Опыт «Ледникового периода» он называет одним из самых сложных и одновременно благодарных в своей жизни. Проект потребовал от него переучиваться буквально с нуля, ломать привычки хоккеиста и актера, открывать в себе другую координацию и смелость. «Я был в профессии, где привык держать удар, но тут пришел в мир, где я — абсолютный новичок, а рядом — звезда мирового масштаба. Это очень отрезвляет и учит уважать чужой труд», — признается он.
При этом, по словам Ивана, ситуация, когда в паре один — суперпрофессионал, а второй — начинающий, дает уникальный опыт для обоих. Звездный спортсмен заново видит свой вид спорта глазами человека «с улицы», а артист учится дисциплине и спортивной жесткости. В случае с Трусовой это ощущалось особенно сильно: ее концентрация, умение быстро переключаться с бытовых задач на высокую спортивную готовность поражали. «Человек только что нянчился с малышом, а через час уже отрабатывает сложные элементы. Это уровень мобилизации, которому стоит поучиться каждому», — говорит Жвакин.
Он уверен, что история с критикой, хайпом вокруг тренировок и обсуждениями в медиа — лишь побочный эффект популярности проекта и статуса Трусовой. Там, где огромный интерес, всегда будет и искаженное восприятие. «Главное, что мы вышли на лед, откатали свои программы честно и вернулись домой без травм. Для меня это уже большая победа. А все остальное — разговоры, которые затихают намного быстрее, чем исчезает внутреннее ощущение, что ты сделал невозможное», — подытоживает актер.
Опыт фигурного катания, по его словам, останется с ним надолго. Он не строит иллюзий о спортивной карьере, но признается, что лед теперь занимает совершенно особое место в его жизни. А партнерство с Александрой Трусовой он называет привилегией и ответственностью, которая многому его научила — от умения держать удар под внешним прессингом до простого человеческого качества: уважать время и силы другого человека, особенно, если этот человек — достояние страны.