«Винер — человек, который рождается раз в сто лет». Канадская гимнастка Патриция Беззубенко — о тяжёлой Москве, жизни в Торонто и тренировках в Новогорске
Канадская художественная гимнастка Патриция Беззубенко — одна из самых необычных фигур в современном спорте. Родившись в Ванкувере, она с детства была связана с Россией: первые серьёзные шаги в гимнастике делала во Владивостоке, а затем много лет жила и тренировалась между двумя странами — в Канаде и в России. На её счету — множество титулов национальной чемпионки и победы на международных стартах, но главная мечта спортсменки — Олимпийские игры в Рио-2016 — так и не осуществилась.
В большом разговоре Патриция вспоминает, как готовилась к олимпийскому отбору, почему считает Москву городом «выживания», а Торонто — местом, где можно по-настоящему жить, и какую роль в её судьбе сыграли российские тренеры и особенно Ирина Винер.
«Бороться нужно было не с весом, а с головой»
Когда речь заходит о весе и внешнем виде в женском спорте, Беззубенко признаётся: только со временем поняла, насколько тонка грань между «спортивной формой» и расстройством пищевого поведения.
По её словам, перед олимпийским отбором в Рио фокус был смещён не туда:
Она рассказывает, что тогда считала: единственный способ улучшить результат — ужесточить контроль за питанием, ещё больше «подсушиться», убрать всё лишнее. Сейчас Патриция уверена: это была стратегическая ошибка.
Пик её карьеры пришёлся на 19-20 лет — возраст, когда организм естественным образом меняется. Давление спорта накладывалось на обычный женский переходный период. Гимнастка вспоминает: она постоянно находилась в ощущении, что уже на своём пределе, что физически не может сделать больше. В голове крутились вопросы: «Что дальше? Совсем не есть? Где граница?»
Со временем она пришла к другому пониманию: дело было не в килограммах, а в психологии, в восприятии собственного тела и в том, как выстроена система требований к спортсменкам. Изменилось отношение — изменилось и ощущение себя: «Когда перестаёшь воевать с собой, начинаешь выглядеть и чувствовать себя намного лучше».
Жизнь между двумя странами: от Владивостока до Торонто
Первые международные старты за Канаду Патриция начала проводить ещё юниоркой — примерно с 12 лет. Тогда она уже выступала за канадскую сборную, но при этом жила в Москве и регулярно летала в Торонто на сборы и соревнования. Такой «двойной график» казался ей чем-то естественным: чем больше стартов и опыта, тем лучше.
После завершения спортивной карьеры она ещё какое-то время оставалась в Москве, но спустя год-два всё-таки окончательно переехала в Канаду. С тех пор уже около 7-8 лет она живёт в Торонто постоянно и называет этот город своим местом силы.
Несмотря на это, связь с Россией для неё по‑прежнему важна. Патриция признаётся, что очень скучает по стране, где выросла, и по людям, с которыми работала. Но любовь к России не отменяет ощущения глубинного дискомфорта, который она испытала при последней поездке.
«Я вернулась в Москву — и энергетически просто провалилась»
Несколько лет назад, на свой день рождения, Беззубенко решила сделать себе подарок в духе ностальгии: увидеть знакомые места, попариться в знаменитой русской бане, почувствовать атмосферу, в которой прошла значительная часть её жизни. Но реальность оказалась совсем не такой, как в воспоминаниях.
По её словам, с первых же дней в Москве она ощутила не просто тоску или грусть, а почти физическое отторжение.
Она объясняет это не конкретными событиями, а именно энергетикой города: ей было одиноко и тревожно, словно она попала в пространство, которое её не принимает. При этом Патриция подчёркивает: она ценит всё, что дала ей Россия. Здесь она стала спортсменкой, повзрослела, прошла через важнейшие испытания. Но комфорт — это другое: «Я очень люблю Россию, но жить мне там тяжело».
«Москва — выживание, Торонто — жизнь»
Когда Беззубенко просят одним словом описать Москву и Торонто, она не раздумывает:
Москва для неё — это олицетворение непрерывной борьбы: с обстоятельствами, с ритмом города, с самим собой. С детских лет у неё была странная реакция на столицу: стоило приехать, как организм буквально «сдавался» — болезни, температура под 40, резкое ухудшение самочувствия. Она говорит об этом как о несостыковке на уровне тела и энергии: город словно «отталкивал» её.
Торонто, наоборот, воспринимается как пространство, где можно расправить плечи. Там, по её словам, она расцветает: может жить и спонтанно, и размеренно, строить день так, как ей удобно, без ощущения постоянной гонки.
Интересно, что эта разница для Патриции не зависит от спорта. Даже если бы она никогда не занималась гимнастикой, ей кажется, впечатления от городов были бы теми же: Москва — слишком тяжёлая по энергетике, Торонто — мягкий, живой, принимающий город.
Новогорск: место, где закаляются характеры
Несмотря на тяжёлое восприятие Москвы, с Россией у Патриции связано много тёплых воспоминаний — особенно с Новогорском, главным тренировочным центром художественной гимнастики.
Она вспоминает, как впервые попала туда ещё юниоркой вместе с тренером Аминой Василовной Зариповой. Это была ключевая точка в её карьере: именно Зарипова вместе с Верой Ефремовной Штельбаумс заметили талант девочки из Владивостока на одном из национальных первенств и пригласили её в систему подготовки.
В Новогорске она позже тренировалась с Дарьей Кондаковой — одной из самых ярких звёзд российской гимнастики. Патриция называет это «классным тандемом» и до сих пор с теплом вспоминает тот период: ежедневная совместная работа, отработка элементов до автоматизма, жёсткая дисциплина и при этом особая атмосфера взаимного уважения между спортсменками.
Для неё Новогорск стал школой выживания в лучшем смысле слова — местом, где она научилась работать на пределе и не бояться больших задач.
Возвращение к истокам перед Рио
Готовиться к отбору на Олимпиаду в Рио-де-Жанейро Патриция стала с тренером Юлией Голубенко — своим первым наставником в Центре олимпийской подготовки. Она словно замкнула круг: вернулась к человеку, который увидел в ней потенциал в самом начале пути.
По её словам, подготовка к отбору внешне ничем не отличалась от любого другого крупного старта. Не было пафосных разговоров о том, что она — «главная надежда» и что все работают только под Олимпиаду. Наоборот, подход был максимально рабочим: есть программа, есть задачи, есть тренировки. Надо выходить и делать.
Патриция описывает себя как «классического» спортсмена: выступил — отпустил. Она не привыкла бесконечно прокручивать в голове каждое соревнование и заранее накручивать себя. Возможно, именно поэтому в её подготовке не хватило тонкой психологической настройки под главный старт — той, о необходимости которой она сейчас так много говорит.
«На ленту я выходила уже пустой»
Решающим турниром стал отборочный чемпионат мира, где по многоборью разыгрывались олимпийские лицензии. Порядок её выступления был стандартным: обруч, мяч, булавы, лента. Первые три вида она прошла уверенно, без серьёзных провалов. Всё шло по плану, и казалось, что основная задача — просто удержать уровень до конца.
Но к моменту выхода с лентой Беззубенко чувствовала, что у неё не осталось сил. Она называет эти соревнования одними из самых тяжёлых в жизни: напряжение было таким, будто весь многолетний путь сжался в несколько выходов на ковер.
Дополнительную сложность создавало и расписание: между видами были большие паузы. Вместо того чтобы оставаться в рабочем ритме, приходилось по несколько раз разогреваться, остывать, снова включаться в режим максимальной концентрации. Для спортсмена это огромная нагрузка — и физически, и психологически.
Ошибки на ленте стоили ей олимпийской квоты. Объяснить, что именно пошло не так, она до сих пор не может: «Сочетание усталости, нервов и, возможно, того самого незакрытого вопроса с головой».
Цена одной ошибки и жизнь после несостоявшейся Олимпиады
Непопадание на Олимпиаду — удар, который далеко не все спортсмены выдерживают спокойно. Для многих это воспринимается как обнуление всей карьеры. Патриция признаётся, что переживала очень тяжёлый период, но со временем научилась смотреть на ситуацию иначе.
Она подчёркивает: одна ошибка или один турнир не могут перечеркнуть годы труда, побед, национальных титулов и международных медалей. Более того, именно опыт промаха на пиковой точке стал для неё отправной точкой в другой, более взрослой жизни — без гимнастического ковра, но с теми же качествами, которые сформировались в спорте: дисциплина, умение держать удар, работать в долгую.
Сейчас, оценивая тот этап, она всё больше говорит не о сожалениях, а о благодарности: за возможность пройти путь до самого верха, за людей, которых встретила, и за уроки, которые вынужденно получила.
Роль Ирины Винер: «такой человек рождается раз в сто лет»
Говоря о российской школе художественной гимнастики, Патриция не может обойти стороной фигуру Ирины Александровны Винер. Для неё это не просто главный тренер сборной России, а человек, который сформировал целую эпоху в этом виде спорта.
Беззубенко подчёркивает: Винер — редчайший тип личности, который появляется, по её выражению, «раз в сто лет». Это человек с уникальным видением, способностью доводить гимнастику до уровня искусства и при этом выстраивать систему, где единичные таланты превращаются в многолетнюю доминацию целой страны.
Даже работая за Канаду, Патриция ощущала влияние российской школы и методик, которые во многом идут именно от Винер. Жёсткость требований, внимание к деталям, безупречная эстетика движений — всё это сформировало стандарт, к которому тянутся гимнастки по всему миру.
Для самой Патриции знакомство с этой системой стало и благословением, и испытанием: с одной стороны, она получила доступ к лучшему тренировочному опыту, с другой — ощутила на себе всю тяжесть высоких ожиданий и непрерывной борьбы за совершенство.
Россия и Канада: две разные философии спорта и жизни
Сравнивая Россию и Канаду, Беззубенко говорит не только о городах, но и о подходе к спорту. В России художественная гимнастика — часть национальной идентичности, престижной государственной машины. Там система жёстче, конкуренция выше, всё подчинено результату. В Канаде — больше внимания к балансу, к тому, как спорт вписывается в общую жизнь спортсменки.
Патриция считает, что оптимальный путь где-то посередине: российская глубина и требовательность плюс канадское внимание к психологическому здоровью и долгосрочному благополучию. Она признаётся, что ей лично не хватило вот этого второго компонента — умения вовремя остановиться и задать себе вопросы: «Как я себя чувствую? Что со мной происходит не только снаружи, но и внутри?»
Сейчас, оглядываясь назад, она говорит о своём пути без озлобления: «Россия дала мне профессию и характер. Канада дала ощущение дома и жизни».
«Ты можешь построить свою реальность в любом месте»
В итоге Патриция пришла к важному для себя выводу: город, страна, система — всё это важно, но не определяющее. Главное — как ты сам выстраиваешь свою реальность. В Торонто она нашла пространство, в котором может быть собой, экспериментировать с жизнью, не задыхаясь от внешнего давления.
Она не отказалась от своей российской части, наоборот — считает её фундаментом. Но теперь этот фундамент не задавливает, а поддерживает. Опыт Москвы и Новогорска, побед и поражений, встречи с Винер, Зариповой, Штельбаумс, Голубенко — всё это стало частью её внутренней опоры.
Для молодой девочки, мечтавшей о Олимпиаде, мир был чёрно-белым: есть успех и есть провал. Для взрослой Патриции Беззубенко жизнь стала более сложной и объёмной. И в этой жизни есть место и Москве, которую она навсегда запомнит как город выживания, и Торонто, где она наконец почувствовала, что умеет просто жить.