Роднина: «Мне законом и жизнью дано право говорить то, что думаю»
Трехкратная олимпийская чемпионка в парном фигурном катании, легенда советского спорта и действующий депутат Госдумы от партии «Единая Россия» Ирина Роднина объяснила, как относится к шуму вокруг своих резких и нередко спорных высказываний в публичном пространстве. По ее словам, она не считает себя человеком, который говорит «глупости», и сознательно берет на себя ответственность за каждую произнесенную фразу.
В откровенной беседе Роднину спросили, как она психологически переживает те моменты, когда ее слова вызывают широкий резонанс, перерастающий в скандал: сначала она делает жесткое заявление, затем начинается шквал критики, но свое мнение она, как правило, не меняет.
Отвечая на этот вопрос, 76-летняя спортсменка и политик подчеркнула, что не видит в своих словах ничего легкомысленного или неосознанного:
ей «кажется», что она никогда не позволяла себе говорить откровенные глупости. Да, она допускает, что может ошибаться в оценках, но настаивает: это всегда ее собственная позиция, сформированная опытом и пониманием темы.
Роднина акцентировала, что право на личное мнение ей гарантировано не только законом, но и самой логикой жизни. Она убеждена: раз человеку дан голос, он имеет полное основание им пользоваться, особенно если не нарушает никаких норм и правил. «Почему я должна отказываться от своего голоса? Я ничего не нарушаю», — так она обозначила свою принципиальную линию поведения.
При этом спортсменку спросили, бывает ли у нее внутреннее чувство сожаления: мол, лучше бы промолчать, не давать повода для очередной волны обсуждений. Думает ли она после скандалов, что зря что‑то сказала, или, наоборот, остается довольна тем, что ее слова заставили общество спорить и реагировать?
Роднина ответила, что еще в спортивные годы услышала формулу, которой следует до сих пор: если у человека нет ни друзей, ни врагов, то он «ничто». С ее точки зрения, невозможно жить и работать так, чтобы все вокруг только восхищались или, наоборот, сплошь критиковали. Человек, который вызывает исключительно обожание или только тотальное неприятие, — явление нереалистичное. Баланс симпатий и антипатий, по ее мнению, — естественная часть активной жизни.
Она подчеркнула, что вовсе не стремится комментировать каждый громкий повод или любую общественную проблему. По словам Родниной, она выбирает темы выборочно и публично высказывается только там, где «точно что‑то понимает и что‑то знает». То есть она сознательно ограничивает круг вопросов, в которых считает себя вправе выступать как эксперт или авторитетное лицо.
Отдельно Роднина затронула и другую нашумевшую тему — критику в ее адрес за высказывания о пенсиях. Ее слова ранее вызвали бурную реакцию, многие восприняли позицию депутата как жесткую и несправедливую. Сейчас же она объяснила, что видит в происходящем тенденцию: успешных людей, по ее мнению, в обществе стараются «опустить» и «испачкать», как только они открыто выражают непопулярную точку зрения.
По словам Ирины Константиновны, такая реакция на успех и известность — не новость для нее: еще в советское время она сталкивалась с завистью, попытками принизить достижения, интерпретировать ее слова в негативном ключе. Она считает, что общество нередко проще мобилизовать против яркой, заметной фигуры, чем вдумчиво разбираться в сути сказанного.
Роднина также отметила, что цена публичного статуса для нее давно понятна: каждый комментарий может быть вырван из контекста, усилен заголовками, оброс домыслами. Однако отказываться от права высказываться только из‑за риска скандала она не намерена. По ее словам, иначе публичная деятельность теряет смысл: если человек в ответе перед избирателями и страной, он не может говорить исключительно то, что всем понравится.
Она признает, что ее формулировки часто звучат жестко, порой без «смягчающих» оборотов, но считает, что в политике и в большом спорте мягкости всегда было мало. Ее жизненный опыт строился в среде, где решали характер, результат и умение держать удар, а не сглаженные формулировки. В этом смысле Роднина видит логичную связь между своей спортивной биографией и стилем публичных высказываний.
Касаясь темы пенсий, о которой ее особенно часто спрашивают, Роднина настаивает: она говорит о том, что видит и понимает изнутри системы, а не пытается оскорбить тех, кто живет на государственные выплаты. По ее версии, дискуссия должна вестись не только о размере пенсий, но и о том, как люди выстраивают свою трудовую жизнь, какую ответственность берут за будущее, в том числе финансовое. Ее подход многим кажется чересчур прямолинейным, но сама она видит в нем честность, а не жестокость.
Она подчеркивает, что не отделяет свою спортивную карьеру от современной политической работы: в обоих случаях ее ключевые принципы — дисциплина, требовательность к себе и другим, готовность отвечать за результат и свои слова. Именно поэтому она не считает нужным отказываться от высказанных мнений под давлением общественного недовольства. Изменить точку зрения, по ее словам, можно, если убедили аргументами, а не криком и оскорблениями.
Роднина также говорит, что не стремится быть «удобным» спикером, который подстроится под запрос публики ради спокойствия и одобрения. Она убеждена: у человека с опытом и авторитетом есть обязанность говорить то, что он считает верным, даже если это идет вразрез с настроениями части общества. С ее точки зрения, иначе фигура публичного человека превращается в украшение, не влияющее ни на процессы, ни на решения.
При этом Ирина Константиновна признает, что любое резкое высказывание имеет последствия: реакция родственников, коллег, избирателей, тренеров и спортсменов, с которыми она до сих пор общается. Но она исходит из того, что честнее сказать прямо и потом объяснять свою позицию, чем изначально уходить в уклончивые фразы, лишь бы никого не задеть. Такой подход она называет продолжением спортивного характера — когда на льду все решает открытость борьбы, а не попытка скрыться в тени.
В итоге позицию Родниной можно описать как принципиально несоглашающуюся с «культурой молчания». Она не считает нормой, когда люди с опытом и знаниями предпочитают ничего не говорить, чтобы не столкнуться с критикой. Напротив, для нее важнее сохранить внутреннюю честность: говорить только о том, что действительно понимает, но говорить открыто и без оглядки на возможный шум. Именно так она объясняет и свои прошлые, и, вероятно, будущие резонансные заявления.