"Девчонка со съехавшей крышей": почему Ирина Роднина не стала изображать удобную спортсменку
Большие победы не гарантируют, что после завершения карьеры человек сразу найдет себе новое место. Спортсмены годами живут по расписанию тренировок и соревнований, а затем сталкиваются с необходимостью заново выбирать профессию и строить отношения с миром вне арены. Ирина Роднина задумалась о будущем еще во время выступлений - и однажды попыталась поступить в Академию общественных наук при ЦК КПСС.
В 1979 году Роднина и ее партнер Александр Зайцев сделали перерыв в соревнованиях: у пары родился сын Александр. Пока американские фигуристы Тай Бабилония и Рэнди Гарднер проводили один из самых успешных сезонов, завоевав титулы чемпионов США и мира, Роднина и Зайцев сдавали вступительные экзамены в академию, где готовили будущих руководителей.
К этому пути их подталкивал Сергей Павлов, председатель Комитета по физической культуре и спорту при Совете министров СССР. Он хорошо относился к Родниной и хотел, чтобы управленческие должности в спортивной сфере занимали люди, знакомые с этой отраслью изнутри. Экзамены фигуристы, по воспоминаниям Ирины, прошли вполне успешно. Однако затем выяснилось, что одного результата недостаточно: их биографии не соответствовали требованиям, предъявлявшимся к слушателям.
Павлов объяснил Родниной, что в академию обычно поступают уже состоявшиеся руководители - представители партийной номенклатуры. Он предупредил спортсменку: перед ней состоится беседа в ЦК, к которой стоит подготовиться. На Старой площади ее принял товарищ Грамов, впоследствии возглавивший Госкомспорт.
Разговор, как вспоминала фигуристка, оказался почти комичным. Несмотря на возраст Родниной - ей было уже около тридцати, у нее рос ребенок, - собеседник продолжал относиться к ней как к юной спортсменке. Само слово "номенклатура" произнести ему было трудно, поэтому он пытался объяснить правила приема обходными формулировками.
Роднина сознательно не стала делать вид, будто сразу понимает намеки. Она выбрала образ наивной спортсменки и настойчиво переспрашивала: почему одним кандидатам доступна учеба, а другим нет? В итоге Грамов пояснил, что партийные секретари после окончания академии получают новые назначения: например, второй секретарь может стать первым. А вот какую должность предложить фигуристке после учебы, по его мнению, было непонятно.
Ответ Ирины прозвучал прямо: если ее возьмут, можно будет направить ее заместителем председателя Спорткомитета. Такая смелость, судя по ее воспоминаниям, ошеломила собеседника. Роднина предполагала, что после этой реплики он смотрел на нее как на человека, не вполне понимающего серьезность разговора. Сама же спортсменка не считала, что просит невозможного: она успешно сдала экзамены и привыкла добиваться результата благодаря собственным способностям.
Отказ ее не сломил, хотя неприятное чувство осталось. В своих воспоминаниях "Слеза чемпионки" Роднина подчеркивала: в спорте она поднималась к вершинам не благодаря связям или положению, а за счет таланта и работы. Именно поэтому ей было трудно принять, что в другой сфере спортивных достижений оказалось недостаточно для поступления.
Пауза в соревнованиях не стала завершением карьеры. Вернувшись на лед, Роднина и Зайцев вновь выиграли чемпионат Европы, а затем стали олимпийскими чемпионами. Таким образом, после рождения ребенка фигуристка не только вернулась в большой спорт, но и пополнила список своих главных побед.
После выступлений профессиональные дороги партнеров разошлись. Александра Зайцева пригласили работать в Спорткомитет, а Роднина начала трудиться в ЦК ВЛКСМ. Эта разница наглядно показывает, что переход из спорта в управленческую сферу не всегда происходит по заранее понятному сценарию: многое зависит от обстоятельств, личных качеств и открывшихся возможностей.
История с академией важна не только как эпизод из биографии знаменитой фигуристки. Она показывает столкновение двух систем оценки. На льду Роднина привыкла, что результат зависит от подготовки и мастерства. В партийной среде решающее значение имели должность, опыт и подходящая биография. Спортсменка не захотела притворяться, будто не замечает этого противоречия, и проверила границы допустимого прямым вопросом.
Ее "роль дуры-спортсменки" была, скорее, способом вести неудобный разговор, а не признанием собственной неопытности. Делая вид, что не понимает намеков, Роднина вынуждала собеседника объяснять правила открыто. Такой прием позволял ей выяснить, почему отличные результаты на экзаменах не дают тех же перспектив, что партийный стаж.
В этой истории проявился характер, который помогал ей и в спорте: прямота, уверенность и готовность не подстраиваться под ожидания окружающих. На льду эти качества превращались в борьбу за победу, а в кабинете - в неудобные вопросы. Роднина не получила место в академии, но не отказалась от попыток найти себя за пределами соревнований и продолжила карьеру уже после завершения выступлений.